858   841   815   813   805   803   801   799   798   785   777   772   765   632   623   622   606   605

АЛЕКСЕЙ БАЛАБАНОВ ИЗОБРЁЛ МАШИНУ ВРЕМЕНИ

Об этом в Петербурге стало известно на пресс-просмотре его последнего фильма "Груз 200", состоявшемся холодным утром 14 июня. Я задал Алексею Балабанову вопрос: "Почему нельзя было "Груз 200" снять не про 1984 год, а про современность?".

Кинорежиссер ответил мне следующим образом: "1984 - переломный год перехода от старого Союза к новой России. Мне давно было интересно снять фильм про ушедшую эпоху, но без "гламура" в виде Черненко". (Позволю себе прервать мэтра, чтобы заметить: масс-медийный призрак главы КПСС присутствует в фильме в виде портретов в начальственных кабинетах и в виде телевизионного персонажа, не сходящего с черно-белого экрана). "Ленина отменили через год. И всё стало поворачиваться, - продолжил А. Балабанов отвечать на мой первый вопрос. - Я это осознал с середины 1990-х. Получилось кино вне жанра, в котором каждый увидит себя и свое".

ЭСТЕТИКА ОШИБОК

Я не увидел в "Грузе 200" ни себя, ни "своего" биографического прошлого. Позволю себе не согласиться с Балабановым. Не считаю 1984-й худшим годом в истории СССР. 1984 - это два года до Чернобыля.

Мой второй вопрос оказался избыточно искусствоведческим: "Как Вы относитесь к тому, что критик может увидеть Ваш 11-й фильм в контексте ранее снятого? Это криминальный фильм "Сатана" (1990) Виктора Аристова, социальная драма "Лиля навсегда" (2002) шведского режиссера Лукаса Мудиссона и сакрально-мистический триллер "Злодеенко" (2004) итальянского режиссера Дэвида Грико? Наблюдаете ли Вы связь между этими фильмами и Вашей работой?".

Без долгих размышлений Балабанов признался в том, что он видел "Сатану" Виктора Аристова. Относительно творчества иностранцев гость отшутился в том смысле, что "не следит за итальянским кинематографом".

Упоминание аристовского "Сатаны" дорогого стоит. Я был лично знаком с кинорежиссером Виктором Аристовым (9.06.1943 - 2.01.1994) и в 1990 году присутствовал на съемках "Сатаны". Помню, сцену "с пиджаком" снимали на втором этаже крупного универмага в Калининском районе. В перерыве между съемок Аристов вывел меня "покурить". Мы стояли на возвышении из бетонных плит. Вокруг нас бурлил человеческий поток.

"Посмотрите внимательней, - обратился ко мне Аристов. - Среди этих людей есть убийцы и маньяки... Вот про это я и снимаю кино".

Мысленно я не согласился с Аристовым, который выглядел глубоко больным человеком, спорить с которым означало бы ослаблять обреченный организм. "Аристов не мой режиссер", - сказал я сам себе и вернулся на исходную позицию критика, наблюдающего за кинопроцессом из-под груды вешалок с продукцией советских швейных фабрик. И совершил ошибку.

В ключевом эпизоде "Сатаны" смазливый велосипедист Виталий (прообраз балабановского Валеры) убивал 10-летнюю дочь бизнес-вумен Алены Павловны. Здесь советский художник впервые обозначил подступы ко вширь и в глубину разросшейся системы сакральных образов современного мирового кинематографа ("Сайлент Хилл", "Плетеный человек" и мн. др.). Очень важно, что впервые именно у Аристова ритуализованное насилие над ребенком, жертвоприношение маленькой девочки было позиционировано богоубийством и богоотступничеством. Благодаря чему нигилист из "Сатаны" представлялся персонажем Достоевского. Благодаря чему можно провести параллели между советским(!) фильмом "Сатана" и ныне бурно обсуждаемым религиозным триллером "Жатва" (2007) американского режиссера Стивена Хопкинса, в котором Бог-ребенок мечет огненные стрелы и засыпает города строительным мусором.

Из разных уголков страны сообщают, что во время сеансов "Груза 200" женщины покидают зал до песни В. Цоя в финале, а взрослые мужчины закрывают голову руками или слабодушно отворачиваются от экрана. Причиной тому может быть детская интонация, с которой персонаж обращается к насильнику: "Дяденька, у меня кровь идет".

Возможно, сегодня Балабанов хотел снять "Сатану-2", но "Груз 200" воплотился энциклопедией антисоветских штампов, киношных клише и банальностей. Элемент провокации заключается в том, что "общеизвестные истины" сегодняшнего дня сценарист наложил поверх бытовых кошмаров 80-х. Одного этого достаточно для рекомендаций "Не смотреть!".

"Груз 200" - это фильм о людях, давно и по должности потерявших веру в Бога, человека и человечество, и не имеющих духовных ресурсов для ее обретения. И в этом смысле очень важен музыкальный ряд. Советские песни посвящены любви, без которой солдату "не служится" и т.д. "Груз 200" - это фильм о людях, которые сами виноваты в собственной безысходности. Всем им "не служится" и не работается не из-за отсутствия любви из телевизионных песен. Балабановских персонажей НЕ ЗА ЧТО любить. Но зачем тогда идти в кинотеатр?

ЛОГИКА УГРОЗ

В 1984 году в СССР я закончил учебу в институте. Осенью пошел служить в армию. К этому же историческому периоду относится время действия в 11-м фильме Балабанова. Почему рецензент позволил себе элемент автобиографизма? Только потому, что киношный город Ленинск поразительно похож на провинциальный Кокчетав. Тот город из романов Достоевского, в котором я родился, вырос, получил первое высшее образование и в котором мне на поясницу поставили "вечную отметину" - ножевой шрам в полусантиметре от позвоночника. Известны и популярные "мягкие" фильмы об историческом финале Советского Союза (Сергей Соловьев и др.). Балабанов снял "жесткое" кино. Вот только про СССР ли?

"Балабанов не мой режиссер", - говорю я сам себе после просмотра "Груза 200", с омерзением вспоминая визуальный ряд фильма. Поэтому далее предлагаю обсуждать не художественные достоинства фильма, но технические компоненты балабановской машины времени.

В 1983-1987 гг. Балабанов работал ассистентом режиссера на Свердловской киностудии. В эти советские годы ему пришлось много поездить по стране. Вдали от дома разные люди рассказывали А. Балабанову "разные истории", самые интересные из которых и "легли в основу сценария". Каждый "под водочку" может записать бытовую страшилку. Но следует ли услышанное и записанное буквально переносить в сценарий и на экран? Из кухонных страшилок не составить "Истории СССР". Смысл творчества Балабанова заключается в тщетных - с мелодраматическим надрывом - поисках механизмов противостояния тому насилию, которое вырывается из его персонажа, чтобы доставить творческое удовлетворение создателю. "Груз 200" показывает, что внутренний ад Балабанова не имеет эстетических параметров. Поэтому нельзя не насторожиться по поводу восторженного приема российским бомондом фильма, в котором девственниц насилуют антисанитарной бутылкой из-под сивухи.

200 УРОДОВ БЕЗ ЛЮДЕЙ

На пресс-конференции одна экзальтированная девица передала Балабанову "привет" от австралийского редактора, которому - со слов петербургской журналистки - фильм показался "честным" и "своевременным". Эк, зациклило респектабельную прессу на описание фильма через дескриптор вроде "бескомпромиссности". Выскажусь против мнения гламурной критики.

По-моему, творчество Балабанова основано на череде компромиссов. Антиамериканская подкладка "Брата-2" соответствовала внешней политике главы российского государства. Церковный антураж фильмов "Жмурки" (2005) и "Груз 200" - очередной этический компромисс. Бескомпромиссность появилась бы, покажи Балабанов мечеть, а не луковичные купола православной церкви. Из нескольких десятков высмотренных мною компромиссов больше всего огорчает тот семиотический факт, что майку с надписью "СССР" Балабанов доверил адепту кооперативного движения Валере, а не Анжелике.

Беспробудно пьяная Анжелика в майке "СССР", насилуемая по-звериному радостным "худым алкашом", - это заявка на бескомпромиссность. В итоге получилось информационное супероружие для тех, кто брызгал слюной в сторону СССР и ненавидит русских, но пока не сумел обосновать свою жизненную позицию. Балабанов не далеко уходит от моджахедов, которые на любом подвернувшемся материале оставляли надписи для советских солдат: "Добро пожаловать в ад". Но СССР не был адом.

Балабанов снимает фильмы, которые загоняют зрителя в депрессивное состояние. И это предлагают называть "искусством"? Балабановские образы технологичны, но бездуховны. Балабановскому призыву всем поголовно явиться на объекты недвижимости РПЦ такая же цена, как обещаниям властей обеспечить молодые семьи жильем или накормить голодных.

Как видим, работают те же самые шестеренки, благодаря которым создавался обновленный вариант бытового антикоммунизма, быстро мутировавшего в русофобию. Например, с чужого голоса была пропета партийная осанна разрушительному фильму "Покаяние" (1988) Тенгиза Абуладзе. В финале "Покаяния" труп сталинизма выбрасывали с обрыва, нависшего над советским городом. Прошло 19 лет. В образе покрытого синими пятнами мертвого сержанта-сироты Горбунова афганским "грузом 200" мертвечина "Покаяния" долетела до постели, к которой милиционер-импотент приковал несговорчивую "невесту" в белых носочках. Я могу выразиться и по-иному. После "Покаяния" "Груз 200" - это второй фильм, снятый для верноподданных тайной полиции, признающих право "длинного рубля" перекраивать наше общее прошлое под сиюминутные потребности бюрократов и "нефтяных мешков".

"Груз 200" требует компромиссного зрителя. Не случайно Балабанов признается, что фильм идет "на ура" среди молодежи, но не принимается теми, кто помнит 80-е.

В "Грузе 200" предпринята попытка выйти за пределы, умно и уместно обозначенные двумя другими фильмами. Я говорю о поразительной драме "Лиля навсегда" (2002) шведского режиссера Лукаса Мудиссона, в котором после неувядаемых "Сестер" повторно блеснула Оксана Акиньшина. И тотально непонятом в современной России триллере "Злодеенко" (2004) итальянского режиссера и публициста Дэвида Грико с Малькомом Макдауэллом в загадочной заглавной роли.

ТРЮИЗМ ВСЕМОГУЩИЙ

Давно подмечено: часть отечественных фильмов можно расписать по образам, сюжетам и кадрам прогрессивного кино Запада.

Якобы шокирующий "Груз 200" не стал исключением. "Груз 200" вторичен по отношении к "Злодеенко" сразу на нескольких уровнях: от визуально-разоблачительного ряда и до шокирующих сюжетных ходов и актерских работ. Например, Леонид Громов сыграл пьяного преподавателя научного атеизма и владельца автомобиля марки "Запорожец", в соответствии с новообразованным каноном ("Остров" и др.) в финале обязательно приходящим в церковь. Это, конечно, бесовской слепок с узнаваемой роли доктора-еврея-гомосексуалиста (Doctor Amitrin) в "Злодеенко" в исполнении выглядевшего намного старше своего биологического возраста актера Остапа Ступки. Ступка сыграл лучше Громова. Грико срежиссировал лучше Балабанова.

Хотя мы и живем в Нулевое десятилетие, но двух нулей в названии произведения недостаточно для характеристики - "современное кино". "Груз 200" снят по законам натурализма, открытым еще французским романистом Э. Золя. Умножение неприятных бессмысленностей натуралист Балабанов выдает за политическую правду о 1980-х, которые он обвиняет в абсурде, голоде и беспросветности. Машина времени понадобилась Балабанову для того, чтобы транзитом через бандитские 1990-е ("Жмурки") проскочить в натуралистически изображенный 1984 год. Но вместо прошлого машина времени забросила зрителя в будущее России.

Груз памяти всегда переполнен угрозами современности. Поэтому трудно согласиться с кинорецензентами из демократических изданий, поспешившими с завышенными оценками, но не вписавшими "одиннадцатый фильм Балабанова" в контекст мирового кино "про русских". Ибо "самый скандальный фильм" Нулевого десятилетия - это триллер "Злодеенко". Антикоммунистический публицист Дэвид Грико затемнил криминальный социум до сакрального противостояния жреца новой религии голому следователю, владеющему стратегией допроса по Бахтину. На фоне подобных творческих исканий Балабанов предложил деидеологизированную "сгущенку", безвкусно сваренную из "чернушных" стереотипов. Парадоксально, но отечественный триллер "Груз 200" про бытовых насильников получился "мягче" "Злодеенко", снятого про жестокого жреца нераспознанного культа.

Закономерно, но в отличие от "Лили навсегда" "Груз 200" смотрится иностранным фильмом! Сиротского персонажа Оксаны Акиньшиной жальче пропавшей дочери секретаря райкома КПСС в исполнении Агнии Кузнецовой. За темой невостребованности личности в "Лиле навсегда" светилась простая мысль: маленькому человеку в современной реформируемой России так же плохо, как неприкаянно было любой "белой вороне" и в могучем державном СССР.

Балабанов намекает на то, что цинизм погубил СССР. Но эстетика ошибок в "Злодеенко" и логика угроз в "Лиле навсегда" - это такие художественные средства, которые важнее карикатурных намеков от создателя "Про уродов и людей" и "Жмурок". Готовы ли мы принять "Груз 200", направленный в 2007 год из недавнего биографического прошлого каждого из нас? Судя по Балабанову-11, нет, не готовы. Подождем работ иностранных режиссеров?

Анатолий ЮРКИН, газета "НОВЫЙ ПЕТЕРБУРГЪ", №27(841), 21.06.2007 г., www.newspb.org.

Груз угроз

Авторский вариант

Отечественный кинорежиссер Алексей Балабанов (1959) изобрел машину времени.

Об этом в Петербурге стало известно на пресс-просмотре его последнего фильма "Груз 200" (2007, в англоязычных странах как Freight 200 и Cargo 200), состоявшемся холодным утром 14 июня. Столь смелая догадка подтвердилась по ходу пресс-конференции, прошедшей в VIP-зале известного кинотеатра. Отвлекшись от созерцания скульптур, украшавших стены VIP-зала, изобретателю машины времени Алексею Балабанову я задал вопрос: "Почему нельзя было "Груз 200" снять не про 1984 год, а про современность?" А. Балабанов ответил мне следующим образом:

"1984 - переломный год перехода от старого Союза к новой России. Мне давно было интересно снять фильм про ушедшую эпоху, но без "гламура" в виде Черненко".

Позволю себе прервать мэтра, чтобы заметить, масс-медийный призрак главы КПСС присутствует в фильме в виде портретов в начальственных кабинетах и в виде телевизионного персонажа, не сходящего с черно-белого экрана.

"Ленина отменили через год. И всё стало поворачиваться", - продолжил А. Балабанов отвечать на мой первый вопрос: "Я это осознал с середины 1990-х. Получилось кино вне жанра, в котором каждый увидит себя и свое".

Эстетика ошибок

Я не увидел в "Грузе 200", ни себя, ни "своего" биографического прошлого. Хотя в средней школе по физике у меня было "тройка", но позволю себе не согласиться с Балабановым. Не считаю 1984 худшим годом в истории СССР. 1984 - это два года до Чернобыля.

Трудно сказать, когда "Ленина отменили". Определенно, не в 1885 году. Потому, что в театральный институт я поступил в 1987 году, а на втором или третьем курсе преподаватели интересовались нашим мнением: "Интересна ли студентам книга М. Шатрова "Дальше... дальше... дальше! Дискуссия вокруг одной пьесы" (М., 1989)? Можно ли поставить проленинскую пьесу "Дальше... дальше... дальше!" (1988) на сцене современного театра?"

Мой второй вопрос оказался избыточно искусствоведческим: "Как вы относитесь к тому, что критик может увидеть Ваш одиннадцатый фильм в контексте ранее снятого? Это криминальный фильм "Сатана" (1990) Виктора Аристова. Социальная драма "Лиля навсегда" (2002) шведского режиссера Лукаса Мудиссона. И сакрально-мистический триллер "Злодеенко" (2004) итальянского режиссера Дэвида Грико? Наблюдаете ли Вы связь между этими фильмами и Вашей работой?"

Без долгих размышлений Балабанов признался в том, что он видел "Сатану" Виктора Аристова. Относительно творчества иностранцев гость отшутился в том смысле, что он "не следит за итальянским кинематографом". Упоминание аристовского "Сатаны" дорогого стоит. Я был лично знаком с кинорежиссером Виктором Аристовым (9 июня 1943 - 2 января 1994). Благодаря мужественному посредничеству моих знакомых с "Ленфильма", в 1990 году я присутствовал на съемках "Сатаны". Помню, сцену "с пиджаком" снимали на втором этаже крупного универмага в Калининском районе. В перерыве между съемок Аристов вывел меня "покурить". Мы стояли на возвышении из бетонных плит. Вокруг нас бурлили человеческий поток.

"Посмотрите внимательней", - обратился ко мне Аристов: "Среди этих людей есть убийцы и маньяки... Вот про это я и снимаю кино".

Мысленно я не согласился с Аристовым, который выглядел глубоко больным человеком, спорить с которым означало бы ослаблять обреченный организм. "Аристов не мой режиссер", - сказал я сам себе и вернулся на исходную позицию, критика, наблюдающего за кинопроцессом из-под груды вешалок с продукцией советских швейных фабрик. И совершил ошибку.

В ключевом эпизоде "Сатаны" смазливый велосипедист Виталий (прообраз балабановского Валеры) убивал десятилетнюю дочь бизнес-вумен Алены Павловны. Здесь советский художник впервые обозначил подступы к вширь и в глубину разросшейся системы сакральных образов современного мирового кинематографа ("Сайлент Хилл", "Плетенный человек" и мн. др.). Очень важно, что впервые именно у Аристова ритуализованное насилие над ребенком, жертвоприношение маленькой девочки было позиционировано богоубийством и богоотступничеством. Благодаря чему нигилист из "Сатаны" представлялся персонажем Достоевского. Благодаря чему можно провести параллели между советским (!) фильмом "Сатана" и ныне бурно обсуждаемым религиозным триллером "Жатва" (2007) американского режиссера Стивена Хопкинса, в котором Бог-ребенок мечет огненные стрелы и засыпает города строительным мусором.

  • В аристовском "Сатане" содержались драконовы зубы "Жатвы", "Сайлент Хилла" и "Плетенного человека".
  • Из разных уголков страны сообщают, что во время сеансов "Груза 200" женщины покидают зал до песни В. Цоя в финале, а взрослые мужчины закрывают голову руками или слабодушно отворачиваются от экрана. Причиной тому может быть детская интонация, с которой персонаж обращается к насильнику: "Дяденька, у меня кровь идет". Белые носочки и красные туфли-лодочки на худых ножках жертвы в "Грузе 200" обманчиво создают эффект Лолиты. Омоложение героини могло бы придать фильму недостающую концептуальную глубину. Но для Балабанов компромисс важнее новаторской концепции.

    "Сатана" не устарел, но не буду пересматривать фильм про убийство маленькой девочки. Возможно, сегодня Балабанов хотел снять "Сатану-2", но "Груз 200" воплотился энциклопедией антисоветских штампов, киношных клише и банальностей (трюизмов). Элемент провокации заключается в том, что "общеизвестные истины" сегодняшнего дня сценарист наложил поверх бытовых кошмаров 80-х. Одного этого достаточно для рекомендаций "не смотреть!".

    Выпускник экспериментального курса "авторское кино" Балабанов выдает на гора вполне успешное коммерческое кино. В отличие от урбанистических боевиков "Брат" (1997) и "Брат-2" (2000) залогом коммерческого успеха "Груза 200" может стать только скандал за стенами кинотеатра. В каком-то смысле жаль, что наши оппоненты потратили так много усилий на ругань в адрес хорошего фильма "Сволочи". Энергию бы хулителей военной драмы "Сволочи" перенаправить бы против "Груза 200"! Ибо "Груз 200" - это фильм о людях, давно и по должности потерявших веру в Бога, человека и человечество, и не имеющих духовных ресурсов для ее обретения. И в этом смысле очень важен музыкальный ряд "Груза 200". Советские песни посвящены любви, без которой солдату "не служится" и т.д. "Груз 200" - это фильм о людях, которых сами виноваты в собственной безысходности. Всем им "не служится" и не работается не из-за отсутствия любви из телевизионных песен. Балабановских персонажей не за что любить. А зачем тогда ходить в кинотеатры?

    Как это порой бывает, самое важное на пресс-конференции было посвящено не формальному поводу, собравшему телевизионщиков в одном месте. Самое интересное - это эскиз завтрашнего дня. Раздувая скандал вокруг фильма, пиар-менеджеры заверяли рецензентов, что в прокате действуют "ограничения по возрасту - от 21 года" и "фильм запрещен для показа на ТВ" (цитирую по электронному письму, пришедшему на мой адрес). Но при встрече с прессой Балабанов подтвердил информацию о том, что "Груз 200" куплен ОРТ и будет показан в декабре в ночное время "без рекламы".

    Еще более заинтриговали творческие планы Балабанова, щедро поделившегося со зрителем субъективным видением 1984 года. По словам режиссера, он имеет недописанный сценарий, в котором рассказывается о буднях российских старшеклассников. Двенадцатый фильм будет отличаться "сложной структурой". В частности, в двенадцатом фильме Балабанов действие будет перегружено пятью пластами повествования. Сегодня режиссера смущает тот факт, что имеющийся вариант сценария "скучноват", и "надо кого-нибудь привлечь" со стороны для остросюжетной увязки пяти сюжетных линий в рассказ об 11-ом классе.

    Логика угроз

    В 1984 году в СССР я закончил учебу в педагогическом институте. Осенью пошел служить в армию. К этому же историческому периоду относится время действия в одиннадцатом фильме Балабанова. Почему рецензент позволил себе элемент автобиографизма? Только потому, что киношный город Ленинск поразительно похож на провинциальный Кокчетав. Тот город из романов Достоевского, в котором я родился, вырос, получил первое высшее образование и в котором мне на поясницу поставили "вечную отметину" - ножевой шрам в полусантиметре от позвоночника. Известны и популярные "мягкие" фильмы об историческом финале Советского Союза (Сергей Соловьев и др.). Балабанов снял "жесткое" кино. Вот только про СССР ли?

    "Балабанов не мой режиссер", - говорю я сам себе после просмотра "Груза 200". После июньской пресс-конференции. Всякий раз, когда с омерзением вспоминаю визуальный ряд "Груза 200" и бульканье вялотекущей пресс-конференции. Есть уверенность в том, что на этот раз я не повторяю ошибки восприятия киноновинки 1991 года. Поэтому далее предлагаю обсуждать не художественные достоинства фильма, но технические компоненты балабановской машины времени.

    В 1983—1987гг. Балабанов работал ассистентом режиссера на Свердловской киностудии. В эти советские годы ему пришлось много поездить по стране. Вдали от дома разные люди рассказывали А. Балабанову "разные истории", самые интересные из которых и "легли в основу сценария "Груза 200". Каждый "под водочку" может записать бытовую страшилку. Но следует ли услышанное и записанное буквально переносить в сценарий и на экран? Из кухонных страшилок не составить "Истории СССР".

    На встречах с прессой Балабанов выглядит физически здоровым человеком, способным снять еще 12 фильмов "про уродов" и еще столько же про "людей". То есть, специфических балабановских персонажей, столь мало похожих на существ из крови и плоти. Смысл его творчества заключается в тщетных - с мелодраматическим надрывом - поисках механизмов противостояния тому насилию, которое вырывается из балабановского персонажа, чтобы доставить творческого удовлетворение создателю. "Груз 200" показывает, что внутренний ад Балабанова не имеет эстетических параметров. Поэтому нельзя не насторожиться по поводу восторженного приема российским бомондом фильма, в котором девственниц насилуют антисанитарной бутылкой из-под сивухи.

    Скажи какой-нибудь маргинальный интеллектуал без роду и племени, сторонник многоженства, что крах атеистического СССР и нынешней псевдодержавной России предопределен тем, что мы живем в обществе, в котором не ритуализирована дефлорация, так поборниками христианской нравственности, чиновниками и прочими носителями "духовности" поднимется цеховой вой. А вот за большие деньги снять фильм со сценой с дефлорацией бутылкой из-под самогона-первача и с расстрелом в движении и под диалоги с конвоирами - такие мизансцены и такой подход соответствуют самым строгим представлениям современной критики о "позволенном" в эпоху Путина.

    200 уродов без людей

    На июньской пресс-конференции одна экзальтированная девица передала Балабанову "привет" от австралийского редактора, которому - со слов петербургской журналистки - фильм показался "честным" и "своевременным". Эк, зациклило респектабельную прессу на описание фильма через дескриптор вроде "бескомпромиссности". Выскажусь против мнения гламурной критики.

    По-моему, творчество Балабанова основано на череде компромиссов. Антиамериканская подкладка "Брата-2" соответствовала внешней политике главы российского государства. Церковный антураж фильмов "Жмурки" (2005) и "Груз 200" - очередной этический компромисс. Бескомпромиссность появилась бы, покажи Балабанов мечеть, а не луковичные купола православной церкви. Из нескольких десятков высмотренных мною компромиссов больше всего огорчает тот семиотический факт, что майку с надписью "СССР" Балабанов доверил адепту кооперативного движения Валере, а не Анжелике.

    Беспробудно пьяная Анжелика в майке "СССР", насилуемая по-звериному радостным "худым алкашем", - это заявка на бескомпромиссность. В итоге получилось информационное супероружие для тех, кто брызгал слюной в сторону СССР и ненавидит русских, но пока не сумел обосновать свою жизненную позицию. Балабанов не далеко уходит от моджахедов, которые на любом подвернувшемся материале оставляли надписи для советских солдат: "Добро пожаловать в ад". Но СССР не был адом.

    Балабанов снимает фильмы, которые загоняют зрителя в депрессивное состояние. И это предлагают называть "искусством"? Балабановские образы технологичны, но бездуховны. Балабановскому призыву всем поголовно явиться на объекты недвижимости РПЦ такая же цена, как обещаниям властей обеспечить молодые семьи жильем или накормить голодных. Оттого приход атеиста в лоно РПЦ вызывает у зрителя депрессивное состояние, сравнимое с впечатлением от сексуальных сцен с душком некрофилии. Балабанов гордится тем, что его называют "провокатором". Очередная провокация заключается в том, что труп российского иудеохристанства подбрасывают в постель нынешних 17-летних прагматиков, верящих в то, что после распада СССР "стало лучше".

    Как видим, работают те же самые шестеренки, благодаря которым создавался обновленный вариант бытового антикоммунизма, быстро мутировавшего в русофобию. Например, с чужого голоса была пропета партийная осанна разрушительному фильму "Покаяние" (1988) Тенгиза Абуладзе. В финале "Покаяния" труп сталинизма выбрасывали с обрыва, нависшего над советским городом. Прошло 19 лет. В образе покрытого синими пятнами мертвого сержанта-сироты Горбунова афганским "грузом 200" мертвечина "Покаяния" долетела до постели, к которой милиционер-импотент приковал несговорчивую "невесту" в белых носочках. Я могу выразиться и по-иному. После "Покаяния" "Груз 200" - это второй фильм, снятый для верноподданных тайной полиции, признающих право "длинного рубля" перекраивать наше общее прошлое под сиюминутные потребности бюрократов и "нефтяных мешков".

  • "Груз 200" требует компромиссного зрителя.
  • Неслучайно Балабанов признается, что фильм идет "на ура" среди молодежи, но не принимается теми, кто помнит восьмидесятые.

    В фильме "Груз 200" предпринята попытка выйти за пределы, умно и уместно обозначенные двумя фильмами. Я говорю о поразительной драме "Лиля навсегда" (Lilja 4-ever, 2002) шведского режиссера Лукаса Мудиссона, в котором после неувядаемых "Сестер" (2001) повторно блеснула Оксана Акиньшина (1987). И тотально непонятом в современной России триллере "Злодеенко" (Evilenko, 2004) итальянского режиссера и публициста Дэвида Грико с Малькомом Макдауэллом (1943) в загадочной заглавной роли. Фактически россиянин Балабанов попытался вставить слово между честными монологами шведа и итальянца. Русское слово звучит в 2007 году. Тогда как иностранцы исчерпывающе высказались в далеком 2002 и в выборном 2004 году, зафиксировав переломные моменты "эпохи Путина". Тот из критиков, кто отмолчался на "Лилю навсегда" и не досмотрел "Злодеенко" до голых мужских сцен, тот сегодня поспешит назвать "Груз 200" "психологическим фильмом".

    Мы снова "догоняем"? А можно ли было, догола раздев студентку Агнию Кузнецову - исполнительницу роли Анжелики в "Грузе 200", - "достичь" драматических высот "Лили навсегда" с неожиданно - до самого подросткового дна - раскрывшейся hot teen Оксаной Акиньшиной? А можно ли было "перегнать" аморальный триллер "Злодеенко" с пожизненным "цареубийцей" и носителем сакрально-сексуального гностицизма Малькомом Макдауэллом, показав в "Грузе 200" всего лишь Александра Баширова в роли "худого алкаша"? Получается эстетический лабиринт: вроде бы по должности "положительный" и, - со слов Балабанова-11, - влюбленный в Анжелику капитан милиции Журов (Алексей Полуян) манипулирует людьми с бесстрастием маньяка. Но в том-то прелесть художественного мира в настоящем искусстве, что Мальком Макдауэлл в роли учителя-коммуниста-людоеда Злодеенко сыграл нечто большее, нежели киношную куклу ростовского прототипа!

    Трюизм Всемогущий

    Давно подмечено, часть отечественных фильмов можно расписать по образам, сюжетам и кадрам прогрессивного кино Запада.

    Якобы шокирующий "Груз 200" не стал исключением. Балабановский "Груз 200" вторичен по отношении к "Злодеенко" сразу на нескольких уровнях: от визуально-разоблачительного ряда и до шокирующих сюжетных ходов и актерских работ. Например, Леонид Громов сыграл пьяного преподавателя научного атеизма и владельца автомобиля марки "Запорожец", в соответствии с новообразованным каноном ("Остров" и др.) в финале обязательно приходящим в церковь. Это, конечно, бесовской слепок с узнаваемой роли доктора-еврея-гомосексуалиста (Doctor Amitrin) в "Злодеенко" в исполнении выглядевшего намного старше своего биологического возраста актера Остапа Ступка (1967). Ступка сыграл лучше Громова. Грико срежиссировал лучше Балабанова.

    Наталью Акимову пригласили на роль упрямой и волевой жены самогонщика-цеховика (Алексей Серебряков). Она сыграла женский вариант Ворошиловского стрелка. Наряду с бесправным вьетнамцем-рабом Сунькой нам показали единственного персонажа, способного и желающего спасти жертву. И здесь Балабанов оказался досадно вторичен. Почему "досадно"? Потому, что в наше постмодернистское время, когда незакавыченные цитаты выдаются за "смелость", вдвойне неприятно у натуралиста увидеть вторичный образ или сюжетный ход. Хуторские сцены вторичны по отношению к подростковой мелодраме "Сентиментальное путешествие на картошку" (1986) режиссера Дмитрия Долинина, снятой по сценарию того самого Андрея Смирнова, которой будто бы "высоко" оценил "Груз 200".

    Хотя мы и живем в Нулевое десятилетие, но двух нулей в названии произведения недостаточно для характеристики - "современное кино". "Груз 200" снят по законам натурализма, открытых еще французским романистом Э. Золя. Умножение неприятных бессмысленностей натуралист Балабанов выдает за политическую правду о 1980-х, которые он обвиняет в абсурде, голоде и беспросветности. Машина времени понадобилась Балабанову для того, чтобы транзитом через бандитские 1990-е ("Жмурки") проскочить в натуралистически изображенный 1984 год. Но вместо прошлого машина времени забросила зрителя в будущее России.

  • Груз памяти всегда переполнен угрозами современности.
  • Поэтому трудно согласиться с кинорецензентами из демократических изданий (Л. Малюковой и прочими), поспешившими с завышенными оценками, но не вписавшими "одиннадцатый фильм Балабанова" в контекст мирового кино "про русских". Ибо "самый скандальный фильм" Нулевого десятилетият - это триллер "Злодеенко". Антикоммунистический публицист Дэвид Грико затемнил криминальный социум до сакрального противостояния жреца новой религии голому следователю, владеющего стратегией допроса по Бахтину. На фоне подобных творческих исканий Балабанов предложил де-иделогизированную "сгущенку", безвкусно сваренную из "чернушных" стереотипов. Парадоксально, но отечественный триллер "Груз 200" про бытовых насильников получился "мягче" "Злодеенко", снятого про жестокого жреца нераспознанного культа.

    Закономерно, но в отличие от "Лили навсегда" "Груз 200" смотрится иностранным фильмом! Сиротского персонажа Оксаны Акиньшиной жальче пропавшей дочери секретаря райкома КПСС в исполнении Агнии Кузнецовой. За темой невостребованности личности в "Лиле навсегда" светилась простая мысль: маленькому человеку в современной реформируемой России также плохо, как неприкаянно было любой "белой вороне" и в могучем державном СССР.

    Балабанов намекает на то, что цинизм погубил СССР. Но эстетика ошибок в "Злодеенко" и логика угроз в "Лиле навсегда" - это такие художественные средства, которые важнее карикатурных намеков от создателя "Про уродов и людей" (1998) и "Жмурок". Готовы ли мы принять "Груз 200", направленный в 2007 год из недавнего биографического прошлого каждого из нас? Судя по Балабанову-11, нет, не готовы. Подождем работ иностранных режиссеров?

    Анатолий Юркин

    Груз угроз-2

    Везде успевающий критик М. Трофименков не столько характеризует фильм, сколько для серии "ЖЗЛ" составляет черновик многостраничной книги про Балабанова:

    "Груз 200" объективно превосходит всё, что до сих пор считалось образцом психологического фильма".

    Специально для "Радио Свобода. Радио Свободная Европа" кинокритик Д. Савельев (журнал Vogue) назвал "Груз 200" "абсолютно бескомпромиссным фильмом". Этого показалось мало и М. Трофименков заводит речь о "самом страшном и бескомпромиссном" фильме.

    Мария Кувшинова в журнале InStyle поставила новинке 5 из пяти возможных баллов. Столь высокую оценку повторила Лидия Маслова (газета "Коммерсант"). Но в целом фильм вызвал неприятие. Более того, такие популярные актеры, как Евгений Миронов, Сергей Маковецкий и Кирилл Пирогов отказались от съемок в "Грузе 200". Почему?

    Ой, неспроста кинорецензент Лариса Малюкова в газетном тексте "Кино как средство поражения" сперва дала диагноз - "Груз 200" Балабанова — самый скандальный фильм десятилетия", а затем неожиданно точно провела параллель:

    "Мент — упырь типа Чикатило: застывший холодец, змеисто улыбчивый (Алексей Полуян)".

    Для тех, кто не читает газеты и электронные ресурсы напомню, что критик Валя Котик правильно написала про соблазн "полудетского тела" героини "Груза 200" (из отзыва "Путешествие за край магнолий"). Показательно, что не назвавшийся посетитель форума фильма "Груз 200" на сайте кинокомпании ctb.ru всё понял правильно, выведя "злодеенковскую" формулу "показывая урода и маньяка, вынести приговор целой стране!" (30 марта 2007).

    20 августа 1999 года в Ростове-на-Дону Анна Политковская записала в репортерский блокнот:

    "Груз 200" из Дагестана идет непрерывно" ("Страна неизвестных солдат").

    ...

    825   816   812   810   802   794   783   780   747   746   740   738   706   701 665   656   388   75   32


    Hosted by uCoz