Сенсационная серия «Играбельность для начинающих»

    Курс лекций без цитат «Институты и агенты VR»

    Денежный солипсизм

    Аннотация. Третья книга в серии расширяет знакомство с авторской концепцией цифрового мира. Ключевым фактором развития трансакционной экономики определяется кульминационная форма цифрового эгоизма. Книга посвящена философским проблемам виртуализации Я и монетизации цифрового Я. Автор возражает против культа игры и распространения безошибочности в цифровом обществе. Ранее представленная гипотеза аватарных денег переводит разговор на уровень обсуждений денежной рекурсии. Цифровой капитал и контент рассматриваются масштабируемыми ценностями общества, в котором денежный солипсист будет работником. Книга предназначена всем, кто интересуется прогнозами в области развития цифровой экономики.

    Игра способна захребетничать на образе цифрового процветания. Это не хорошо и не плохо. Но с одной оговоркой. Нет технических препятствий для того, чтобы игра имитировала цифровое процветание. За прошедшие двести лет сложились такие традиции, в которых игра способна воплотиться миражом процветания. Нам нужна иллюзия процветания? Нет? Процветание или игра в богатства? Проблема обостряется в наше время, когда игра угрожает самой идее цифрового процветания. Игровой мираж цифрового процветания обещает нам новый экономический "пузырь". Надувание игрового "пузыря" предсказуемо. Но можем ли мы себе позволить самый большой "пузырь" накануне цифровой конвергенции? На пороге масштабного перехода?

    Заполнив все поры кризисного общества, игра мошенническим образом выдаёт себя за новый гуманизм. Игра продала себя по завышенной цене гуманизма нового толка. А что? Ведь "про людей"? И разве не "для человека"? Полному безумцу торжество игры может представиться чаемым изобилием. Ибо что такое "изобилие игры"? Определенно, это не марксово изобилие товаров на рынке (при казарменном социализме мы видели изобилие продукции на заводских складах и изобилие продуктов под магазинной полкой). И не бодрийяровское изобилие знаков. Если победа игры не миф, то ожидания пользы от неё (от победы игры, от самой игры) - это опасная иллюзия. Изобилие игры не приводит, ни к изобилию товаров, ни к изобилие знаков. Последний тезис можно сформулировать с бодрийяровским максимализмом, под бодрийяровскую максиму: ни к изобилию симулякров. Тучные годы наступают лишь для сторонников культа... геймплея (далее — gameplay). Это торжество регламентации, ограничительных правил и жёстких запретов.

    Другая проблема с игрой в том, что через правила существенное отделено от несущественного. Но мы живём в такое время, когда всё меняется. Всё. Без исключений. Стоит повернуться спиной к предмету полагая, что не будет никакого подвоха, как вещь за спиной подвергнется самым удивительным метаморфозам. Едва вы обернулись, чтобы присмотреться к новой вещи, как изменились правила - отныне нельзя вертеться флюгером туда-сюда! Несущественное может и стремится стать существенным. Поэтому постоянно вносятся изменения в правила игры. В этом постоянстве - подвох. Ибо косвенным образом подрывается авторитет игры. Иное дело, играбельность. Благодаря играбельности мы легко переключаемся с несущественного на несущественное. Подобного рода переключениями мы делаем существенным сам факт нашей заявки на деяние. Деяние в VR может оказаться попытка через играбельность поменять gameplay (то есть, механику и правила игры).

    Приоритет игрового начала (игра как ценность!) провоцирует некоторое показное равнодушие ко времени. Если купец дорожил временем (в пути, в плавании), а инженер «подгонял» исполнителя работ под норматив, то в XXI веке геймер по-иному относится ко времени. Биологическое время геймера становится вторичным по отношению к игровому времени. (И вот вопрос - а было ли какое-то особое «денежное время»?)

    Кажущееся изобилие игрового времени - это коммуникационная ценность №1. Внутреннее время оператора и геймера превосходит фактическое время, отпущенное на принятие решение. Это всегда n (фактическое время) + (что-то).

    Игра доступна людям потому, что мы ошибаемся. Мы хотим ошибаться. Мы умеем ошибаться. Это едва ли не единственное, что у нас получается хорошо без профессиональной подготовки. мы все профессионалы в ремесле под названием "ошибки". Театр был воплощение стихии игры. Ни в игре, ни на театральной сцене нельзя ошибаться. актёра увольняют, если он ошибается в тексте роли, в жестах, в мизансцене. Его уволят, если в этой пьесе он произнесёт реплики персонажа из другой пьесы. И т.п. Геймер не получит никакого "приза", если ошибется в игре. Если в ошибке выйдет за пределы gameplay, в пространство вне игры.

    Игра паразитирует на имитации сакрального. Игра реализуется подменой сакрального. Но что мешает нам выйти напрямую на сакральное? Изменениям к лучшему мешает общество, построенное на культе игры. Не готово к диалогу с простым человеком государство, играющее в видимость порядка. Поэтому...

    Выражаясь современным русским языком, через игру отжимается сакральное. В одном смысле: игра делит ошметки сакрального в своих интересах. В другом смысле, мы отдаляемся от сакрального в игровое и безошибочное. У нас отнимают что-то по-настоящему важное, чтобы в обмен предложить игру как ответ на все случаи имитации жизни.

    Сегодня играбельность - это контрабанда сакрального в повседневность. Завтра нм предстоит иметь дело с сакрального в повседневностью безыгрового сеттинга VR. Это потребует новой картины мира, новой мотивации. Возможно, желаемое упаковано в одном феномене. Как это возможно? За счёт чего это достижимо? Играбельность - это причина. Игра - это следствие. Поэтому предлагается заняться играбельностью (например, воплощенной в цифровой харизме) в обход "игровой таможне", вопреки запретам игры. Ищите играбельность! Наращивайте играбельность! Не переплачивайте за игру в ваших индивидуальных поисках играбельности как ресурса! Вот смысл моей притчи.

    Вопросы читателю этой книги:

    Устраивает ли Вас имеющийся уровень Вашей персональной играбельности?

    Устраивает ли Вас уровень персональной играбельности в окружающих людях. в близких?

    Устраивает ли Вас уровень играбельности в доступных Вам вещах и услугах?

    Эта книга будет полезна тем, кто ответил "нет" хотя бы на один из вопросов. Кстати, список вопросов мог быть значительно длиннее.

    Догадываетесь ли Вы о том, что самое ближайшее будущее потребует играбельности?

    Желаете ли Вы помочь близких людям и знакомым нарастить их играбельность для ответов на вызовы нового времени?

    Намерены ли Вы добиться эффективности в обращении с вещами и услугами, обладающими избыточной играбельностью?

    Эта лекция, эта книга могут быть полезны тем из вас, кто ответил "да" хотя бы на один из вопросов.

    Цифровое процветание недоступно в пределах таких экономических моделей, как игра и безошибочность. Почему? В игре и в безошибочности не обнаруживается ячейка масштабируемости. Игра и безошибочность не преодолевают масштабного перехода. Если человечество находится накануне масштабного перехода, нам следует сосредоточить усилия на поиске ячейкой масштабируемости. В стартовой позиции мы делаем неутешительный вывод: игра как экономическая модель не предоставляет нам ячейки масштабируемости. Это важная новость настигает нас на исходе компьютерной революции. Индустриальная эпоха воплотилась в экономику игру, в мир-игру, которая не способна преодолеть масштабный переход. У это новости имеются, как пессимистичная, так и оптимистичная интерпретация. Получив мрачный прогноз относительно игры, оптимист понимает, что после масштабного перехода нас ждёт безыгровой сеттинг. Поэтому здесь и сейчас предлагается рассмотреть модель цифрового процветания в безыгорвом сеттинге VR.

    Если мы вынесли столь жёсткий приговор игре и безошибочности, то что можно назвать, что мы обязаны определить ячейкой масштабируемости в безыгровом сеттинге VR? Это цифровые деньги. Далее мы исследуем гипотезу, согласной которой ячейкой масштабируемости выступают аватарные деньги. Предлагается такая картина мира, в которой аватарные деньги выступают воплощением кульминации в сложных многоуровневых процессах развития феномена нефиатных и цифровых денег. Сказанного достаточно для знакомства с исходными условиями предлагаемого исследования. В ближайшем будущем внутри VR сформируется безыгровой сеттинг, создаваемый и поддерживаемый... аватарными деньгами. Кругооборот аватарных денег внутри VR совпадёт с формой развития безыгрового сеттинга, воплотится инструментом совершенствования виртуальных миров. Это станет возможно благодаря, ранее нами обозначенной, масштабируемости контента как свойству цифрового капитала. (См. книгу «Масштабируемое золото» (2018), стр. 45. Примечание А. Е. Кутейникова.)

    Предметом нашего исследования выступает масштабируемость цифрового капитала. Методом исследования становится мультиплицируемость контента. А зачем мультиплицировать аватарные деньги? Чтобы обеспечить кругооборот цифрового капитала в экономических условиях VR. Как мультиплицировать цифровые деньги? Как мультиплицировать цифровой капитал? Благодаря добавочной ценности. Масштабируемость контента напрямую связана с феноменом добавочной ценности. Масштабируемость контента-как-цифрового-капитала напрямую связана с феноменом добавочной ценности.

    29 марта 2018 года в Северо-Западном Институте Управления РАНХиГС проходила научно-практическая конференция «Информационно-коммуникативная модель взаимодействия государства и общества». На конференции после доклада «Масштабируемость контента как проблема цифрового общества» был задан ожидаемый вопрос: «А что такое контент в условиях аватарной революции? Что нам понимать под контентом?» Ответ был: «Контентом мы договоримся называть всё, что проходит испытание цифровой конвергенцией». В расширенном варианте ответа на этот важный вопрос следует указать на структурообразующий элемент в новой цифровой картине мира. Это ошибка. Это человеческая ошибка. Это пользовательская ошибка. Это ошибка, сделанная в условиях оффлайн (далее - offline). Вне сети. Вне VR. Вне цифрового мира. Но нельзя сказать «вовне цифровой экономики». Ибо, конечно, пользователь с его offline-выми заботами — это составной элемент цифровой экономики эпохи аватарной революции. Цифровая экономика в аватарную революцию — это экономика ошибок. Нетрудно предсказать способность подготовленного слушателя и читателя сформировать позиции для заявленной темы. Ошибки и мультиплицирование контента. Ошибки и аватарные деньги. Ошибки и добавочная ценность (масштабируемого контента). Ошибки и... И т.п. Постойте, а где здесь цифровая харизма? Как масштабируемость цифрового капитала может выступать предметом исследования, размещенному под название про цифровую харизму? Как мультиплицируемость контента в качестве метода применима для изучения свойств цифровую харизму? Ответ будет типовым. Через ошибку.

    Дальнейшее многостраничное исследование становится чем-то вроде расшифровки двух слов: «через» и «ошибка». Обоснованием нашего права поставить эти слова в качестве типового ответа на вопросы про мультиплицирование контента, аватарные деньги, добавочную ценность и... AI! Это закономерность. Иначе зачем начинать разговор про человеческие ошибки, если беседа не обещает привести к теме искусственного интеллекта (далее — AI)? И, наоборот, не совсем понятна позиция так называемых «экспертов по AI», готовых брать во внимание любую форму мышления кроме человеческих ошибок. Цифровое процветание и AI? Тут-то не видится проблема. Согласно ранее озвученной гипотезе, AI рассматривается нами эмитентом аватарных денег. Машинный разум настолько важен в цифровой экономике, что одну из форм цифрового капитала мы определим «капиталом AI». А как быть с ошибкой? Цифровое процветание и ошибка? Цифровое процветание и человеческая ошибка? Цифровое процветание достижимо благодаря базе данных (далее используем англоязычное Data вместо "данные") из пользовательских ошибок? Нет ли здесь перебора?

    Аватарная революция обещает стать цифровым товаром под продающим названием и в шуршащей упаковке, привлекающей радугой цифрового процветания. Если формой аватарной революции обещает стать новые классы (цифрового) капитала, то содержание смены технологической платформы Игра на новую технологическую платформу Играбельность следует описывать через категории философии ошибок. Переход на язык философии, впрочем, и на язык цифровой политэкономии, заставляет обратиться к требованию в стиле "надо". Надо изучать институты и агенты VR. Надо исследовать феномен ошибки. Работа человека со знаками, отделяющая нас от биологических конкурентов, становится возможной благодаря феномену ошибки. Не ошибайся мы, не смогли бы построить ни с чем несравнимую знаковую систему, которую нам удается передавать из поколения в поколение. Надо продвигаться в сторону понимания умных цифровых денег. Надо начинать готовиться к жизни в формате денежного солипсизма.

    Достижимо ли цифровое процветание? Конечно, да. Но за счёт чего? Каким способом? С какими издержками? И в какой картине мира? Возможно, в картине мира, сформированной внутри новой технологической платформы.

    Стартовая позиция для экономической деятельности в VR нами усматривается в offline. А почему в offline? Потому, что совершить старую добрую человеческую ошибку можно только в состоянии бытия. Бытийствует человек в offline. Человек бытийствует в ошибке и через ошибку. Не дано бытия вне ошибки, без ошибки. Вне ошибки человек имеет дело с игрой, насилием и безошибочностью как уродливыми формами сущего. Игра и безошибочность не проходят цифровой конвергенции, не попадают внутрь VR. И поэтому бесполезны и попросту вредны при движении к цифровому процветанию. В offline состоянием знания (о мире) субъект становится потому, что ошибается. В силу собственных ошибок или благодаря рефлексии по поводу ошибок других (объектов). В безыгровом сеттинге VR не будет возможности хотя бы имитировать (пользовательские, offline-вые) ошибки. Возможности ошибаться аватар лишен, хотя он — состояние. В каждый конкретный момент одно из состояний. Ибо возможны состояние масштабируемости, децентрализации и (всегда и только денежной) рекурсии. Объяснение кроется в том, что мы говорим о состоянии денежного солипсиста. Ибо обсуждаем "поведение" (?) мультиплицируемых децентрализованных умных денег. Денежный солипсист в "окружении" умных денег сродни offline-вому пользователю, пребывающему всегда со своими ошибками. Как пользователь всегда ошибается, так денежный солипсист всегда осуществляет трансакции. Трансакции заменяют ошибки! Это невероятный шаг, который мы делаем. как благодаря прогресс цифровых технологий, так и в связи с новой картиной мира от философии ошибок. Это тезис важнее "первого шага" астронавта на (несуществующей) другой планете.

    В чём суть нового взгляда на цифровую экономику? VR следует понимать пока ещё пустующим пространством, которое должно быть заполнено не-игровыми трансакциями. Но как это сделать? Задействовать экономические механизмы. Какие? Мы умеем производить товары и услуги. И что это значит? Лозунги дня могут быть любыми по форме и по содержанию. Нет резона прислушиваться к политическими лозунгами новых цифровых популистов. Сказать можно, что угодно. Форма реализации может быть одна-единственная. Практики должны соответствовать одному простому требованию. Мы заполним VR трансакциями, которые будут товарами и услугами. И вот с этого момента начинается серьёзный разговор на тему безыгрового сеттинга. Любой птенец, выпавший из индустриального "гнезда" на цифровое пуховое одеяло, попытается повторить в VR игру и безошибочность. И сразу выяснится, что эта устаревшая модель не будет востребована внутри VR. Можно сколько угодно настаивать на своей приверженности игре, безошибочности и прочим устаревшим и попросту вредным и опасным моделям поведения, но подобная позиция не будет экономически эффективной. Игровая или безошибочная модель поведения будет провальной по всем наблюдаемым позициям. Ни в заполнении VR трансакциями. Ни в производстве виртуальных товаров и оказании цифровых услуг. Ни в выработке новой мотивации на эти самые действия. Тогда возникает вопрос по поводу озвученной очевидности: а с помощью какого экономического механизма игрового человека, безошибочного человека прогресс развернёт в сторону играбельности? Ответ может быть связан с сегодняшней модой на цифровые платформы.

    Сегодняшнее распространение (в корпоративной субкультуре) прокрастинации не может не удивлять. Как можно быть прокрастинатором, если наша основная компетенция состоит в том, что мы умеем делать ошибки и не можем не делать ошибок? Объяснение связано в деформацией современного общества. В обществе царит культ безошибочности. И ошибающийся человек через прокрастинацию саботирует общество, в котором игра и безошибочность имитируют ценность чего-то. Игра и безошибочность — это (анти)-ценности. От будущего ложное будет отсечено цифровой конвергенцией. Подтверждается ли наша уверенность объективными тенденциями? Да. В качестве доказательства используем понятие "платформа". Почему важно понятие "платформа"? Субъектность реализуется процессуальностью. В чём состоит уберизация VR как пространства трансакций? Трансакцией №1 ты решил проблему цифровой конвергенции. Трансакцией №2 ты решил проблему масштабируемости. Трансакцией №3 ты решил проблему начальной стадии децентрализации. Трансакцией №4 ты запустил механизм денежной рекурсии. К моменту реализации трансакции №4 у тебя нет проблем с цифровой конвергенцией. Условно говоря, проблематика цифровой конвергенции актуально на момент перехода из аналогового мира в VR. А вот далее нарастают проблемы. Пока ты совершал трансакции №2, и №3 и №4 что-то снова произошло с масштабируемостью. Если ты оторвешься от актуального для "решения проблемы с чем-то", то разминешься с трансакцией №5. Ты совершил №5 ради "решения проблем" с масштабируемостью, но трансакции №5 и все последующие действия должны быть связаны только с денежной рекурсией. Проблематику подобного рода и призвана решить играбельность как "платформа". Играбельность как форма виртуозности в решении проблем виртуального мира. Без игры и без культа безошибочности как атрибутов аналогового мира, как как атрибутов offline.

    Человек — это существо из плоти и крови, вдруг оказавшееся способным погрузиться в денежный солипсизм ещё задолго до победы технологий дополненной и виртуальной реальности. Эгоизм электронной личности, цифровой солипсизм и денежный солипсизм — это вершина прогресса платформ, производящих товары и оказывающих услуги. Децентрализованная платформа — это цифровая технология справедливости. Денежный солипсизм — это платформа безыгрового сеттинга VR. Платформизация VR требует эгоизм электронной личности превратить в цифровой солипсизм, который удобнее будет выводить к умных деньгам. Денежная рекурсия возможна через платформу играбельности. Денежный солипсизм — это итог развития той платформы играбельности, которая сегодня, в наши дни приходит на смену платформе игры, представленной своей корпоративной "клеточкой" — геймплеем. Денежный солипсизм как вид играбельности сменяет геймплей, свод правил безошибочности, как "клеточку" развития игры. Эти два феномена не могут сосуществовать в VR. если кто-то сохраняет првиерженность игре, гемйплею и безошибочности, тот отказывается от платформы, обеспечивающей развитие VR, всех цифровых технологий и децентрализванных денег. Если сказать грубо, тот отказывается от масштабируемости децентрализации и денежной рекурсии. Нет никаких альтернативных вариантов для снижения издержек по трансакциям масштабируемости, трансакции децентрализации и трансакциям денежной рекурсии. Суть играбельности в том, чтобы быть мотивированным и иметь инструменты снижения издержек по указанным направлениям.

    Платформа — это цифровая технология справедливости. Цифровые платформы реализуют технологию справедливого распределения индивидуальных заказов и справедливого вознаграждения работника, взамен требуя согласия быть клиентом платформы. Цифровые платформы актуализируют тему справедливости на самом гребне технического прогресса. Отчасти тема справедливости отошла в тень из-за краха коммунистического проекта, безосновательно рассматриваемого эпизодом борьбы за справедливость. Возможен и такой специфический взгляд при котором в образе платформ технологи воплощается (машинный перевод не понимает глагола "технологизируется" из-за чего фразу приходится переписывать) феномен справедливости. С одной важной оговоркой. Настолько важной оговоркой, что мы её фиксируем, как в философии ошибок, так и в футурологической политэкономии. Цифровые платформы начинают функционировать технологиями справедливости после того, как участник проект признает приоритет трансакции над своим видом деятельности. Они выполняет две функции. Кроме подспорья в какой-то конкретной профессии (таксист, продавец, логистик и др.) платформы знакомят с операторским статусом. Кого знакомят? Обывателя. Толпу. Платформы децентрализованной профессиональной деятельности добирают тех, кто на своём рабочем месте пока ещё и по каким-то непонятным причинам не столкнулся с важностью операторской функции. И в этом смысле человек, отказывающийся признать доминирование трансакции, обречён стать, либо цифровым эскапистов, либо цифровым луддитом. А к чему такая спешка? Цифровые платформы стали популярны накануне цифровой конвергенции. Цифровые платформы — это начальный этап цифровой конвергенции. Почему это важно для философии ошибок? Уходя от игры и безошибочности человек должен добровольно и на позитивной волне воспринять тезис о приоритете трансакции (как абстракции). Большая удача философии ошибок состоит в том, что платформизации справедливости связана с Data. По правде сказать, никто не знает, какого рода сведения важны для оператора: факты профессиональной деятельности клиента платформы или всё же его житейские ошибки (например, ошибки в устной речи в общении с оператором и др.). В парадигме футурологической политэкономии важно то, что происходит разделение на offline работника и его online двойника, с которым знакомы, как операторы, так и другие участники проекта, которые будут позиционироваться "конкурентами". Оцифровизация бытия в самом широком смысле этих двух понятий (оцифровизация и бытие) не более чем попытка осуществить конвейеризацию мышления, усилия с целью изменить традиционные формы мышления. Тот, кто отказывается иметь дело с цифровыми технологиями, лишает себя возможность работать с мыслью. Разница между цифровым человеком и цифровым луддитом будет такой же как между работником на современном производстве и дикарем, собирающих корешки и листву для пропитания. Эмоционально обоснованный отказ участвовать в цифровом прогрессе опасен не игнорированием каких-то продуктов, но катапультированием в один из самых напряженных моментов конкурентной гонки за мыслью как главным трофеем. За цифровой мишурой скрывается новый метод мышления, новая технология мышления. Цифровая конвергенция снимает с участия в гонке тех, отказывается думать по-новому. Думать в категориях масштабируемости, децентрализации и рекурсии. И вот тут попробуйте-ка поиграть на профессиональной цифровой платформе, не связанной с театром и эстрадой! Попробуйте алгоритмы убедить в том, что именно вы тот единственный с мировой истории человек, который совсем не ошибается. За карнавальной театрализацией digitalization скрывается попытка создать новые институты мышления. И здесь, при попытке начать разговор о попытках создать новые институты мышления с привлечением цифровых технологий, которые могут оказаться и необязательны, довеском, мы сталкиваемся с первым ограничительным парадоксом. Кто бы какими хитрыми ходами не пытался решить поставленную задачу ресурсной базой были и останутся житейские ошибки. Это парадокс цифровой экономики. Лидеры цифрового прогресса могут забежать как угодно далеко, мы можем потерять их из виду, но, пропав для нас за линией горизонта, они будут пользоваться ошибками как ресурсом развития. Единственным ресурсом. Проблема в том, что этот ресурсный парадокс трудно заметить из-за пестроты цифровых технологий. Новые институты мышления, воплощенные через цифровые платформы, могут быть "новыми". Но функционирование этого нового будет определяться тем, кто и как работает с ошибками. В нашем случае, с ошибками как массивом сведений, требующих специфического обращения. Особой мотивации, специальной навигации, навыка разблокировки и др. Толпа готова пойти за цифровыми боссами. Адепты нового цифрового учения готовы реализовать рекомендации цифровых начальников, отпиаренным корпорациями. Но в реальности ключи от цифрового процветания сохраняются у тех, кто за пёстрой картинкой не потерял из виду ошибку как ресурс. Оцифровизация уподобляется провокационным лучом светом с берега, посылаемым теми сухопутными мародёрами, желающими поживиться содержимым из трюмов затопленных торговых судов, движущихся на прибрежные камни. И это ситуация, когда не предложена к обсуждению тема умных цифровых денег.

    Одним тезисом обозначим научную новизну предлагаемого исследования. Аватарные деньги — это платформа для сопровождения трансакций. Поэтому для движения в сторону аватарных денег нам нужно будет соединить две технологии. Умные системы самообеспечения (энергией, всем) "поженить" с одной из завтрашних криптовалют. Грубо говоря, заставить сегодняшние криптовалюты "поумнеть" и научиться вырабатывать энергию. Чтобы это сделать нужно выполнить определённые условия. Это сопряженные технологии. А сопрягать две технологии удобнее на технологии под названием "платформа". Тем кто находится в дреме, напомню, что ранее мы говорили о смене технологических пакетов и столкновении технологических платформ. Устаревшую платформ игры эдаким "ледоколом" вытесняет платформа играбельности. Кроме создания цифровой платформы, на которой две технологии "поженятся", нужно добавить новые краски в картину мира. Это кроме реализации никем вроде бы не оспариваемого принципа: новая платформа — новая картина мира. Какие краски? И как новые краски изменят картину мира? Нам нужно в философскую палитру добавить... деньги.

    В аватарную революцию настоящий успех в бизнесе начинается с азартного намерения конкурировать с масштабируемыми платформами на открытом исходном коде. Вместо того, чтобы искать деньги там, где все ищут, оптимизируйте открытый исходный код Вашей масштабируемой платформы. Всегда ведите свой бизнес так, как будто конкуренты и корпорации ни дня не смогут просуществовать без Вашей масштабируемой платформы на открытом исходном коде. Ибо наступит день, когда, разбухшие от фиатных денег, корпорации признают себя пылинками в ярком свете, исходящем от масштабируемых платформ на открытом исходном коде. Успех украсит тот день, когда, окончательно разочаровавшись в без-результативной лояльности безответным корпорациям, конкуренты сообщат о своём желании интегрироваться именно с Вашей масштабируемой платформой на открытом исходном коде. Цвета цифровых денег насытят картину мира. Денежные краски детализируют картину мира, в котором деньги останутся строительным материалом для виртуальных замков и виртуальных садов. Образно говоря, нам нужно золотые деньги довести до жидкого состояния, чтобы деньгами "нарисовать" новую картину мира. (На какой-то огромной банкноте, используемой вместо холста на подрамнике изумленного живописца, профессия которого признается "аналоговой" и устаревшей.) Завтра будет денежный мир. В буквальном смысле этого слова. Денежный мир. VR как реализация денежного мира. Давайте разберемся с основными образами на денежной картине, нарисованной деньгами. Хотя бы с теми вызывающими образами, мимо которых мы не имеем право пройти.

    Купцы отправлялись в дальнее плавание для описка рынков сбыта. Пропаганда через книги фантастов убеждает нас в том, что космос нужно осваивать для прыжка на локацию совершенно новых ресурсов. Не вступая в прямую полемику, выскажем очень странный тезис, формулировка и содержание которого будут противоречить всем деталям на устаревшей аналоговой картине до-цифрового мира. Выходить в VR, перемещаться в VR и осваивать VR нужно для того, чтобы внутри рекурсивных виртуальных миров размещать наши пользовательские ошибки. С оговоркой, что речь идёт о фрагментах цифровых копий offline ошибок. VR нам нужна как склад для житейских ошибок. Впервые в истории человечества мы получаем возможность где-то складировать наши бесчисленные житейские ошибки. Ещё раз. Для тех, кто не прочувствовал революционность требования. Мы переселяемся в цифру не для поиска ресурсов. Их там нет. Мы погружаемся в VR не для того, чтобы увеличить "производительность труда". Эти завиральные истории затухают по линии цифровой конвергенции. Мы идём в VR с багажом наших житейских ошибок. Для нас, offline пользователей, VR оказывается локацией, в которой удобно будет разместить все ошибки. Впервые в мировой истории. Ключевое слово "все". Жизнь человека — это рекурсия ошибок. К этому моменту из обморока должны выйти, прийти в себя эксперты, ранее услышавшие про "рекурсивные виртуальные миры". Переведя дух, и всмотревшись в наглеца, способного произнести эту фразу, эксперты спросят: "А как возможны рекурсивные виртуальные миры?" На что нам невежливо придется отвечать вопросом на вопрос. А возможны ли виртуальные миры без рекурсии? Кому нужна глубинная VR без рекурсивного пирамидального построения? Такого построения, когда фрагмент цифровой копии offline-вой ошибки пользователя — это самая маленькая пирамидка. Аватарная монета — это пирамидка, сложенная из пирамидок ресурсных ошибок. Цифровой аватар пользователя — это пирамидка (прости нас, конспиролог Шон Хросс), собранная из аватарных денег. Аватарные сообщества — это пирамиды, построенные из аватаров и аватарных денег. VR как многообразие виртуальных миров — это гигантское необозримое пирамидище, для которой заготовками выступают "пирамиды" аватарных сообществ. Да, скажут эксперты, это красивая футурологическая картина и метафора писателя-фантаста, но где здесь рекурсия? Весь описанный мир будет соткан из денежных трансакций. Рекурсия денежных трансакций создаст виртуальную плоть мира, в котором будут аватары, аватарные деньги и аватарные сообщества. И вот здесь мы напомним, что рекурсия денежных трансакций возможно исключительно в безыгровом сеттинге VR. В пост-игровую эпоху. И чтобы создать лабораторные условия для рекурсии денежных трансакций, для создания фундамента для VR, нам придется найти замену игре. Это играбельность. Играбельность — это воля, виртуозность, кураж и азарт, воплощенные в действиях вне игры, поверх игры и без игры. Нам придется максимально далеко уйти от сегодняшнего культа безошибочности. Что позволяет сделать философия ошибки. Но философия ошибок не проникает внутрь VR. Куда мы вынуждены попасть, если будем изучать рекурсию денежных трансакций. Как и чем? Методами и приемам футурологической политэкономии. Философия ошибки до границ VR. Футурологическая политэкономия для исследования тайн и загадок VR. Футурологическая политэкономия — это философия умных цифровых денег, то есть, учение о кругообороте аватарных денег. Это теория и практика масштабируемости, децентрализации и денежной рекурсии. Для футурологической политэкономии предметом исследования должны стать денежные трансакции. Изучать которые придется через рекурсию умных цифровых денег. Для осуществления которой обязательными условиями выступают масштабируемость и децентрализация. Такая постановка задач выводит нас на берег океана, состоящего из незаметной человеческому глазу "капельки" — той денежных трансакции, чья рекурсия обеспечит нас фантастическим многообразием виртуальных миров. Начни с рекурсии, получишь сносную имитацию бесконечности. Если в предыдущей фразе кому-то послушалась обидная интонация, то изменим её. Начни с рекурсии, получишь удобную для заселения и активной деятельности имитацию бесконечности. А чтобы хотя бы имитировать бесконечность, нам нужно снова и снова работать с... ошибками. Это самый краткий пересказ смыслового содержания философии ошибок. Не покладая рук с закатанными рукавами клетчатых рубашек, работайте с ошибками, и тогда наградой вам-нам будет имитацию бесконечности в безыгровом сеттинге VR. Когда "тогда"? Ровно тогда, тогда и когда нам будет дано обрести мотивацию и силы, чтобы расстаться с игрой и безошибочностью. А, если прозвучало понятие "мотивация", значит, мы говорим про играбельность нового цифрового мира.

    Понятие "играбельность" озвучивается как что-то вроде предварительных итогов по списку не столько ребром поставленных, — ибо для постановки проблемы нужно разработать дефиниции, — сколько эскизно озвученных проблем. (С другой стороны, мы имеем дело с проблемой, попытку озвучить которую мы предпринимали в двух предыдущих лекциях-книгах, когда объем каждой превышал сотню книжных страниц. Снова и снова получаются подступы к философским и экономическим аспектам проблемы умных цифровых денег.) Играбельность — это рекурсия ошибочной мотивации на работу с ошибками. Играбельность — это рекурсивное золото VR. Из рекурсивного золота играбельности будут чеканиться, как умные электронный монеты, так и денежный солипсизм цифрового аватара пользователя. В играбельности субъект становится состоянием денег, стремящихся стать всем в виртуальном мире. Через денежные трансакции, которые в нашем материальном индустриальном мире не более чем операция по абстрагированию операции с числами. В VR мы получим ранее небывалую ситуацию. Субъект получит возможность действовать и познавать (цифровой) мир через состояние (электронных) денег. Что не может не привести к разным формам цифрового эгоизма. Вплоть до цифрового солипсизма. А в кульминационной форме цифровой солипсизм будет представлен денежным солипсизмом. То есть, предлагается ситуация, в котором статус экономического агента VR подтверждается... денежным солипсизмом. И, наоборот, некий цифровой субъект при нахождении вне состояния денег не может обрести статус экономического агента. Выражаясь языком индустриализации, без денежного солипсизма цифровой субъект не сможет стать средством производства внутри VR. Ни средством производства, ни коммуникацией, ни адресатом какого-либо сигнала. Субъект теряет субъектность в ситуации, когда цифровая плоть субъектности в VR пишется кодом цифрового солипсизма.

    Выбор играбельности как новой технологической платформы осуществляется не человеком, но интересами цифрового капитала, нуждающемуся в инструментах само-трансформации не столько в умные электронные деньги, что нам более или менее понятно, а в состояние процесса денежной рекурсии. И нам не разобраться что, зачем и почему выражает намерение транформироваться в состояние процесса денежной рекурсии, если мы не разберёмся с проблемой играбельности как формы нашего человеческого участия в этих странных метафморфозах. Странные метафморфозы. Странная форма участия в них человека. Соучастия? Поэтому ты должен разблокировать Data, чтобы не стать жертвой дракона разочарования в цифровых технологиях. Ты должен играючи разблокировать Data, чтобы не стать жертвой дракона разочарования в цифровых технологиях Ты должен обзавестись играбельностью как мотивацией на разблокировку Big Data, чтобы не стать жертвой дракона разочарования в цифровых технологиях Три разных тезиса про наше общее будущее. Дисциплина долга. Играбельность (синоним для слова "играючи") как виртуозность обращения с Data. При разговоре о технологиях вроде Big Data или блокчейна играбельность выступает как новая мотивация, мотивация цифровой эпохи. И это поверхностные слои проблематики философии ошибок. Как это ни странно прозвучит, но дисциплина долга — это часть проблематики времени.

    Аватар — это форма денежного солипсизма. К этому месту самые толерантные оппоненты в сердцах воскликнут: "Какая практическая польза от Вашего цифрового солипсизма, который зачем-то упорно сводится к одной разновидности, к денежному солипсизму?" Житейские ошибки надо оцифровывать и хранить в интересах жизненного цикла пользователя (в offline) и всех виртуальных изделий, товаров и услуг (в online). Надо оцифровывать ошибки. Надо хранить ошибки. Обрабатывать ошибки нужно в интересах пользователя. И весь этот процесс будет составлять производственную базу для виртуальных изделий, товаров и услуг (в онлайне). Если не понятно, то можно сказать напрямик: жизненный цикл любого виртуального изделия, товара или услуги будет начинаться с обработки ошибки как стартового ресурса. Где хранить? В Data. С учётом объемом предполагаемых сведений: в Big Data. Не начнёте с ошибок, не поставите ошибки в "красный угол" цифровой избы, тогда Ваш работник не сможет разблокировать Data. Но и это не беда: работник будет дезориентирован относительно дальнейших действий в отношениях с Big Data. В обоих случаях работник не будет мотивирован на работу с массивами сведений, которые окажутся полезными для того, кто способен будет продемонстрировать виртуозность в работе с Data. Называемую нами "играбельностью". Без ошибки виртуальное изделие будет дефектным. А без солипсизма кандидат на право обладания субъектностью не получит статус экономического агента VR. Здесь прямая причинно-следственная связь одного с третьим.

    Эгоизм электронной персоны, воплощенный в цифровом солипсизме и доведенный до денежного силпсизма, — это условие экономической эффективности институтов и агентов VR. А бывает ли эгоизм без ошибок? Бывает ли безошибочный эгоизм? Не скажем про аналоговый мир, но определенно "нет" для цифрового мира, для оцифрованной экономики. Тебе нужен статус экономического агента VR? Да. Тогда продемонстрируй навык работы с ошибками. Удивляй виртуозностью в операции "снова ошибся". Тогда где твои ошибки? Тогда где твоя мотивация на работу с Data, которые суть массив ошибок? Где мотивация на разблокировку Data? И далее вопросы можно представить длинным списком. При этом все мы, дети индустриальной эпохи, умеем играть, лгать и имитировать. Мы можем солгать, мы можем сымитировать и сыграть. Но имитацией не обманешь, ни цифровую конвергенцию, ни масштабный переход. И как бы не оказаться в роли актёра, прекрасно справившегося с ролью цифрового человека, вместо того, чтобы исчкать ячейку масштабируемости в грозной тени цифровой конвергенции. Это про пессимистический финал движения в тупик. Играть вместо быть цифровым — это самое дно электронного пессимизма. Но мы-то с вами движемся в сторону Data.

    Отныне ограничено не количество субъектов, что нам понятно после эпохи тотальной нехватки ресурсов и просто места под деятельность. "В этом объеме кислорода хватит только на энное количество организмов". Нет дефицита субъектности как ресурса. Проблема в том, что не ограничены а дискретны процессы, погружаясь в которые агент VR может претендовать на что-то вроде субъектности. Это масштабируемость, децентрализация и рекурсия, пребывание в которых становится возможным при наличии... играбельности. Которая одновременно представляет собой возможность перемещаться из процесса в процесс. Например, децентрализация после масштабного перехода. Рекурсия как следствие функционирования децентрализованной цифровой валюты. Если мир потеряет материальную атрибутивность, станет материальным, то и субъектность не подтвердить прежними способами. Прежнюю субъектность. Он был субъектом в аналоговом мире. Он по-прежнему субъект в измерении offline. Но кто это самое Я в VR? Кто Я в трансакционном времени? В offline субъект обладает ресурсом субъектности потому, что может ошибаться. Я не похож на другого потому, что я иначе ошибаюсь. Внутри VR ситуация меняется. Не получится ошибаться внутри VR. Трансакционное время не предоставляет три возможности. Ни ошибаться, ни играть вообще, ни играть в безошибочность. Но играбельность, унаследованная из offline как навык ошибаться становится навыком существования в новых процессах. Не позволяющих ошибаться (делать выбор), но зависящих от ошибки как ресурса offline, через активность пользователя поставляемого в онлайн. И это при том, что само движение из offline в online одна из форм играбельности. в каком-то смысле можно сказать, что VR играбельность реализуется масштабируемостью, децентрализацией и рекурсией. Можно ли так говорить? Говорить-то можно разное. Это нужно обсуждать. Своевременно ли такие разговоры, у нас спросит оппонент? И нам придется огорчить оппонентов и скептиков. Возможно, подобного разговоры следовало вести вчера. Своевременность темы понимаешь по мере построения картины мира в соответствии с оцифровизацией. От основных процессов VR, в описании которых мы вынуждены обращаться к футурологии. Суть новой интерпретации играбельности состоит в том, что цифровая субъектность связана с правом быть процессом. Ты субъект, если ты в процессе чего-то. Ты играбелен потому, что ты субъектен. Но ты станешь субъектом, если твоя персональная играбельность станет часть сложного внешнего процесса. Субъектом становится тот, кто участвует в масштабируемости, децентрализации и рекурсии. И как агент на это способен? Аватар? А какой институт VR позволяет подобную виртуальную роскошь? Аватарные деньги. А в каком состоянии должен пребывать пользователь аватара, через аватарные деньги оказываясь в самой гуще масштабируемости, децентрализации и рекурсии? Это денежный солипсизм. Ты субъект, если ты солипсист. Тебе придется стать солипсистом, если тебе дорога субъектность. Не солипсист? Ты не более чем часть какого-то цифрового объекта. С точки зрения проблематики субъектности играбельность — это навык перестраиваться из формата в формат, навык переучиваться под нужды разных процессов. Мало выйти из одного процесса и обустроиться в другом процессе. За время пребывания в одном процессе, за время твоего отсутствия всё изменилось в другом процессе. Поэтому придется переучиваться. Надо учиться быть здесь и сейчас. При тотальной неуловимости этого самого "здесь и сейчас", представленного безостановочными трансакциями. Надо быть с трансакцией. Надо быть трансакцией. Но водном случае это будет трансакция масштабируемости. После масштабного перехода это будет трансакция децентрализации. А затем надо стать трансакцией денежной рекурсии. В глаза бросаются две темы. Что значит "быть трансакцией"? А это значит — активный цифровой солипсизм. Если у вас не вызывает отторжения формулировка "быть трансакцией", то вы готовы к деятельности агента VR в формате цифрового денежного солипсизма. А на чём перемещаться между сложными и абсолютно не похожими процессами? На играбельности. Благодаря играбельности. Играбельность как инерция от первого толчка, заданного доставкой в VR ошибки offline как ресурса. Ты тем адекватнее современным процессам, чем ближе к старой доброй ошибке. Этот постулат объединяет философию ошибок и футурологическую политэкономию. В философии ошибок говорим про житейские ошибки пользователя. В футурологической политэкономии обсуждаем цифровые воплощения энергии ошибок. А никакой иной энергии у цифрового человека не будет. С этим надо смириться. Если у вас не вызывает отторжения формулировка "быть играбельным", то вы готовы к сотрудничеству с любым институтом VR. В формате цифрового денежного солипсизма можно быть, и агентом, и институтом. Играбельность — это компетенция цифрового денежного солипсизма. Для соответствия статусу агента VR нужно собрать несколько компетенций. Трансакция масштабируемости отличается от трансакции децентрализации. Трансакция децентрализации не похожа на трансакцию денежной рекурсии. Но быть этими разными трансакциями через играбельность, через трансакцию играбельности возможно в силу движения от ошибки. Ошибка была той трансакцией, дальним светом которой освещаются все компетенции цифрового мира. И вот эту освещенность мы договоримся называть "играбельностью".

    Если в обществе царит культ безошибочности, тогда зачем институты слежения за простым человеком? Если человек принял правила игры и живёт по догматам безошибочности, то зачем за ним следить? Зачем тратить средства на структуры вроде тайной полиции? Ответ связан с понятием "игры". Носители власти знают, что любой человек способен сымитировать что угодно. И большинство имитирует приверженность анти-ценностям игры и безошибочности. При культе безошибочности тратся средства на то, чтобы простого человека поймать на совершении ошибки. А мы не можем не ошибаться. Нас можно обвинить в том, что мы ошибаемся, хотя согласились с культом безошибочности. И мы имитируем безошибочность. Мы обманываем власти, которые очень обижаются, когда кто-то покидает территорию безошибочности, лишенную вообще каких-либо смыслов. Мы вынуждены обманывать тех, кто вынужден нам не верить в силу фальшивости культа безошибочности. Игра и безошибочность схлопываются не потому, что они нам не нравятся. Хотя они нам не нравятся. А по причине того, что не имеют точек соприкосновения с трансакциями трёх новых процессов, которые станут дминирующими в VR. И наоборот, все три процесса потребуют играбельности как опосредованной ошибки.

    Это не противопоставление игры трансакции. Это ложное противопоставление потому, что игра не более чем один из видов трансакций. Игра состоит из трансакций. Это видно на геймплее. Игра вторична по отношению к трансакции. Трансакция преодолевает масштабный переход. Цифровая конвергенция не страшна трансакции. Но это две смертельных угрозы для игры. Или игра. или трансакции. Мы признаём приоритете трансакции потому, что нам иметь дело с масштабируемой VR. С децентрализованной VR. С VR, создаваемой денежной рекурсией. И здесь не будет места для игры. Цифровой капитализм вынужден будет отказаться, как от игры, так и от безошибочности.

    Капитализм – это такое пространство, на котором не бывает чужих денег. Капитализм — это такое расширяющееся пространство, на котором для капиталиста не бывает чужих денег. Кругооборот капитала сформировал капитализм локацией, в которой нет чужих денег, но все деньги находятся за отказывающим жестом ладони финансиста. Цифровое общество — это общественная формация капитализма, способствующая движению работника к денежному солипсизму. Цифровое общество — это общественная формация капитализма, когда общими усилиями создаются виртуальные средства производства для перехода к денежному солипсизму (цифрового) работника. Что тогда получается с этой точки зрения? VR — это не просто локация для трансакций цифрового капитализма как виртуальных средств производства для денежного солипсизма работника. VR — это орудийная сфера цифрового капитализма, создающая виртуальные средства производства для денежного солипсизма работника. В контексте наших привычек, унаследованных от индустриальной эпохи, можно сказать, что VR — это завод по производству денежного солипсизма. Капитализм — общественная формация, способствующая движению к денежному солипсизму. Капитализм — это общественный строй, способствующий движению к денежному солипсизму и придающий формы этому сложному процессу, процессу институционализации прогресса.

    Компьютерная революция заключалась в том, что работнику присваивался статус оператора. Вне зависимости от формы деятельности и от набора компетенций. Это был смелый выход на технологический фронтир. И в этом смысле именно компьютерная революция как движение технологии пульта управления к массовому потребителю, снимает проблему разделения труда. Снимает раз и навсегда. Мы в статусе операторов входим в VR без проблематики разделения труда. Все — операторы. И только потом, при желании, при технической возможности, при обладании ресурсами, — ещё кто-то, операторы чего-то. Чего? Какого такого ресурса? Наберитесь терпения на два-три абзаца. Аватарная революция продолжает дело компьютерной революции, обостряет процесс компьютерных преобразований. Суть да дело, и мы выходим к кульминации. Суть аватарной революции, как кульминации компьютерных преобразований мировой экономики, в том, что статус оператора трансакций offline пользователь делегирует своему (и не только, но и другому) цифровому двойнику. Отныне (мой, его, наш) цифровой двойник на виртуальном пульте управления виртуальными средствами производства обеспечивает воспроизводство цифрового общества. Но проблема не сводится к виртуализации пульта управления. Эти процессы могли бы проходить и в парадигме компьютерной революции. Или в потоке какой-либо революции гаджетов. Аватаризация революционных процессов состоит в том, что цифровой двойник отныне работник на пульте управления (денежными!) трансакциями. Кажется, что какая-то малость. Что это дополнение. Нет. Речь идёт не о виртуализации пульта управления. Подобный процесс разворачивался и в проделках компьютерной революции. Качественный скачок связан с образом умных цифровых денег, которые обладают рядом уникальных свойств. Список начинается с денежной рекурсии и не заканчивается масщтабируемостью и децентрализацией институтов цифровой экономики, институтов VR. Трансакции как элемент деятельности не обязательны для компьютерной революции. Но здесь проходит грань между прошедшей компьютерной революцией и начинающейся революцией цифровых аватаров как электронного кошелька для умных децентрализованных масштабируемых денег. Это важно. Ещё раз. Аватарная революция не синоним компьютерной революции. Наше общее аватарное дело не ограничится механическим усложнением начальной стадии когда-то кем-то запущенного процесса, процесса компьютеризации средство производства и компьютеризации образа жизни потребителя. Недостаточно будет лишь добавить новый элемент в систему, пуская и революционный гаджет вроде аватара. Это что-то кардинально новое. На входе в аватарную революции цифровое общество будет намного сложнее, чем оно было на выходе из компьютерной революции. Без денежного солипсизма, как итогового воплощения эгоизма электронной персоны и цифрового солипсизма, компьютерная революция окажется прерванным процессом. Песней без финального куплета, в котором влюбленные наконец встречаются... Поэтому... Не может быть аватарной революции без денежного солипсизма. Тогда это будет пародия на компьютерную революцию. Это будет какой-то литературный персонаж вроде всадника без головы.

    Аватарная революция свершится ради идеалов институализации денежного солипсизма. Как всякая институализация, как обретение формы института, революция цифровых двойников будет трудным и долгим процессом со всевозможными боковыми ответвлениями. Честность нашей позиции исследователей феномена виртуальных миров должна состоять в том, чтобы определить значение денежной рекурсии аватарных денег как структурообразующих отношений в новой сложной системе и денежного солипсизма как структурообразующей сущности. Денежный солипсизм, воплощенный и поддерживаемый рекурсией аватарных денег, — это двигатель аватарной революции, идущей на смены компьютерной революции как поставщику гаджетов. Компьютерная революция предоставила нам, операторам, "железо". Но всё это будет грудой бесполезного хлама без атрибутов аватарной революции. Уточните, без чего? Без денежной рекурсии, без денежного солипсизма, без децентрализации и масщтабируемости умных цифровых денег. А вот это всё озвученное требует нового вектора развития и новой картины мира. А новая картина может быть построена только на взгляде на ошибку как универсальный общедоступный ресурс, который удобно хранить в Big Data, а споры по его (ресурса) поводу решать с помощью технологий вроде блокчейна.

    Играбельность — это бескорыстие в эпоху блокчейна. Все при деле. Все цифровые технологии при деле. Все цифровые работники при деле. Мало того, что завершилась эпоха разделения труда: мы имеем армию операторов, так наступают сказочные времена, когда нужно оказаться внутри сознания оператора виртуальным (!) пультом управления, чтобы (!) создать хотя бы базовые условия для средств производства, чтобы поддержать сеттинг виртуальных миров. И не сознание оператора мы назовём "цифровым солипсизмом", а нашу жизненную необходимость на работу в этих новых условиях. Нашу мотивацию. Денежный солипсизм не самодурство электронной персоны, но компетенция по сопровождению жизненного цикла (виртуального) изделия под названием "умные децентрализованные масштабируемые деньги", которые будут составными элементами нашего цифрового аватара.

    Если следовать аналогии с индустриализацией конце XIX — начале XX веков, тогда аватарные сообщества — это уголь, умные цифровые деньги — это железные дороги, а денежный солипсизм — это как бы телеграф в VR. Всё завязывается в один тугой смысловой узел, узел нового цифрового смысла. Электронное процветание — это цель, достижимая в VR через трансакции как революционные средства производства для поддержания солипсизма цифрового работника. Поэтому нельзя поставить целью достижение цифрового процветания в прежней картине мира. В картине мира с игрой и безошибочностью. Не менее важно и другое обстоятельство. В картине мира, в которой сохраняются игра и безошибочность, цифровое процветание остается недостижимым. Как недостижимо цифровое процветание в аналоговой картине мира. Это очевидные вещи. Но очевидность теряется при движении от аналоговой картины мира к той картине мира, которую предлагает аватарная революция. На этом этапе мы потеряем многих путников. Некоторые из них размышляют в стиле: "Если цифровые технологии победили (а это не факт) и наступило цифровое общество, то цифровое процветание случится вне зависимости от моей персональной позиции. А я ничего не хочу менять. Я промолчу. Через своё демонстративное молчание я останусь на позициях игры и безошибочности. Зачем? Ради экономии усилий. Из чувства школьного нигилизма. Назло родителям отморожу уши". Это рекурсивный тупик. Другие люди сломаются, отказавшись принимать и понимать тезисы по эгоизму электронной персоны, цифровому солипсизму и денежному солипсизму. Цифровое процветание достижимо при такой картине мира, которая отражает объективные процессы в цифровой экономике.

    Какое место трансакция занимает в восхождении от абстрактного к конкретному? Повторим вопрос для тех, кому он показался простым. Какое место денежная трансакция занимает в восхождении от абстрактного к конкретному? Уточню вопрос для тех, кому и второй вариант показался лишенным проблем. Какое место денежная трансакция в VR занимает в восхождении от абстрактного к конкретному? Как отчуждать в новую технологию, технологизировать операции восхождения от абстрактного к конкретному, если мы имеем дело с масштабируемыми децентрализованными умными цифровыми деньгами? И в VR? Но ведь придется проделать весь это объем работы. Кому? Играющему имитатору любой деятельности? (Имитаторам всего вроде методологов школы Георгия и Петра Щедровицких?) Или носителям вируса безошибочности? Это будет невозможно. Это становится теоретически возможно в новой картине мира. В пределах философии ошибок. Через трансакцию будет определяться цифровое тело Другого. И здесь важно сделать следующее умозаключение: это всегда будет денежная трансакция. А что всегда будет (смысловой) начинкой трансакционного пирога? Пользовательские ошибки как ресурс. Благодаря ошибкам. Денежные трансакции станут языком VR. Продуктивность языка обеспечивается операционным многообразием ошибок. Продуктивность языка — это ошибки. Как условие языковой практики, так и её важнейшие последствия. Тогда что получается? Цифровые копии пользовательских ошибок через аватарные деньги упорядочивают VR? И да, и нет. Играбельность должна противостоять тенденции к реализации репрессивного потенциала VR, которая как язык. Через что? С привлечением какого инструментария? С привлечением всех инструментов, всех орудий, но, прежде всего, благодаря трансакции. И это странно, что до VR мы не отрефлексировали наши ошибки как второй язык. Мы, как человечество, почему-то вообще просмотрели ошибки, столь важные для нас в offline.

    Оператором чего выступает пользователь? Пользователь — это оператор цифрового аватара. Цифровой аватар не просто невыразим. Как образ, составленный из трансакций, цифровой аватар вне измерений. Так было. До нашего обращения к гипотезе электронных умных денег. Цифровой аватар следует измерять (реплика для обывателя: пополнять) цифровыми деньгами. А в чём измерять децентрализованные масштабируемые деньги? И это половина вопроса. А вот вторая половина проблемы и вопроса: в чём измерять тем монеты, через которые и в которых запущена денежная рекурсия? С традиционной точки зрения, с точки зрения "традиционных наук" невозможно найти ответ, выработать ответ. Тот ответ, который лежит, если не на поверхности смыслов, то в парадигме в философии ошибок. А теперь зададим, если не странный, то преждевременный вопрос.

    Оператором чего выступает аватар? Аватар должен быть оператором чего-то не-предметного, абстрактного. Виртуального, цифрового. А мы смотрим на аватара с какой позиции? Кто наблюдает? У аватара могут быть разные статусы при взгляде на него с разных позиций. С позиций разных наблюдателей. Разные наблюдатели на разных позициях дают отличающиеся интерпретации. Посмотрим на аватара с так называемой устоявшейся точки зрения. Это своего рода традиционная точка зрения, насаждаемая через массовую культуру, через кинофильмы и фантастическую литературу. Аватар — это оператор цифровых трансакций. Никто не будет оспаривать очевидную важность трансакций для любых определений любых институтов и агентов VR. Отсутствие оспаривания не равнозначно единственности предлагаемой позиции. Взглянем на аватара с точки зрения философии ошибок. Аватар — это оператор фрагментов цифровых копий пользовательских ошибок из offline. А существует такая примиряющая позиция, такая объединяющая точка зрения, которая способна совместить эти обе точки зрения и вообще несколько позиций наблюдателя? Да. Аватар — это оператор умных цифровых денег, которые — децентрализованная и масштабируемая валюта. Здесь не будет противоречия или компромисса. Это точная характеристика. Это те же вещи, названные по-другому. Характеристику аватара чрез приоритет нефиатных денег мы положим в основу дефиниции в футурологической политэкономии. Философия ошибок не изучает цифровых аватаров. Но философия ошибок знакомится с основами функционирования offline ошибок, востребованных в online. В философии ошибок.даётся теоретическая база. Цифровые аватары изучаются в футурологической политэкономии. Постольку, поскольку. В футурологической политэкономии интересны AI (ставим первым в списке), VR, Big Data, блокчейн и цифровые деньги. Внутри безыгрового сеттинга эти институты цифрового общества и цифровой экономики будут представлены, будут воплощены трансакциями. Значит, футурологическая политэкономия обязана сосредоточиться на исследовании трансакций. Но как это сделать? Трансакции движутся по всей VR. Трансакции фиксируются в блокчейне. Реконструкция понимания VR как мира трансакций предполагает новый взгляд на ошибку.

    Ошибки — это видовая особенность человека, отличающая нас от животных, насекомых и роботов. Ошибки можно назвать самой первой и самой древней виртуальной машиной. Мышление — это первая технология, созданная вокруг виртуальной машины ошибок. Мышление — это машина рефлексии по поводу нашей способности ошибаться. В мышлении мы ищем ответ на вопрос, а почему мы не можем не ошибаться? И первый ответ связан с тем, что в современном обществе безошибочность победила как массовая культура и как тоталитаризм. Быть носителем безошибочности по факту означает отказ человека толпы от права мыслить самостоятельно. Этот же отказ фиксируется и во втором случае. В игре. Игра — это такой же отказ человека толпы от права мыслить самостоятельно, как и безошибочность. (Поэтому для власти и для массовой культуры так важны командные виды спорта.) Достоинство мышления состоит в том, что это первый уровень операционализма. Нашу видовую способность ошибаться мышление фиксирует в операциях, раскладывает в операционное дерево. Это преимущество мышления и его недостаток. Почему недостаток? Потому что интуиция отходит к психологии. Иногда мы ошибаемся интуитивно. Интуиция не предмет мышления. Интуиция противостоит безошибочности и игре. Но при попытке проанализировать интуицию традиционное мышление "подвисает", работает на холостом ходу. Ограничен инструментарий мышления и для разговора про другие спутники человеческой ошибки. Виртуозность может быть достигнута механическим повторением, зубрежкой. Но иногда виртуозность имеет природу импровизации. Условно говоря, виртуозность становится орудийным аналогом интуиции. Что общего между Big Data, блокчейном, цифровыми платформами и технологиями будущего вроде умных цифровых денег и виртуальных аватаров? Нам общим видится играбельность. Это может восприниматься поверхностным ответом. А вот играбельность, воплощенная в технологии умных цифровых денег и в состоянии денежного солипсизма, может оказаться общим для всех технологий и всех образов жизней в VR. В той самой VR, которая не более чем сеть из бесплотных трансакций. Почему трансакции? Как трансакции оказываются способны оказаться революционными средствами производства для поддержания цифрового солипсизма работника? Благодаря играбельности. Играбельность будет призвана соединить остальные технологии на единую платформу. Для прорыва в цифровой экономике. Для эффективности нового класса мышления. К играбельности мы выходим не через мышление, а через боковые ходы. И это не интуиции и не виртуозность. Это ситуация выбора. Которая представляется простой операцией выбора из "да" и "нет". А что тут сложного? И где тут равно-величие мышлению. Из всегда нам предоставляемых позиций Один и Два мы выбираем... ошибку. Выбор вне мышления. Об этом можно было умолчать. Мимо этого можно было пройти. Это становится важным в связи с нашим уходом в VR. В связи с оцифровизацией возникает масса проблем. На пустом месте (буквально) вырастает лес проблем. Новые угрозы. Вплоть до постановки вопроса, а проходит ли мышление процедуру цифровой конвергенции? А преодолевает ли мышление масштабный переход? А будет ли мышление функционально в условиях VR? Непонятен вопрос? А будет ли мышление функционально в условиях децентрализованной VR? А будет ли мышление функционально в условиях децентрализации? А будет ли мышление функционально в условиях тотальной децентрализации? разве не принято считать, что мыслит субъект? Тот самый субъект, которого мы определенно теряем при виртуальной децентрализации? При аналоговой децентрализации, при имитации децентрализации, при игре в децентрализацию, мы бы субъект спрятали. В той же игре. Спрятали бы игровыми методами. Спрятали бы в игровом закулисье. Но куда и кого прятать в условиях диктата децентрализации? Когда на пороге — децентрализация? Настоящая децентрализация. Подлинная децентрализация. Децентрализация без лжи, обмана и (операционных, интеллектуальных) спекуляций. Децентрализация, которая подтверждается, и блокчейном, и Big Data. Цифровая картина мира нужна из-за взгляда на Big Data как на рекурсию блокировки полезных сведений. Ибо Big Data — это рекурсивная блокировка полезных сведений. Big Data — это рекурсивная блокировка контента. Повторение – мать Big Data? Наша жадность до Data ограничивается их рекурсивной блокировкой. Наша способность обменяться цифровым опытом заблокирована в Data. Big Data — это хранение цифрового эха, оставленного смыслом. Big Data — это рекурсия цифрового эха, оставленного смыслом. Big Data — это затратное хранение эха, оставленного исчезнувшим смыслом. Big Data — это рекурсивная блокировка контента. Big Data — это рекурсия блокировки контента. Big Data — это рекурсия блокировки полезных сведений. Существуют вещи значительнее блокчейна и Data, но нет важнее проблемы разблокировки Big Data. Тщетные попытки разблокировать Big Data могут обесценить «свежесть» полученного прогноза, обесценить любые сведения.

    Суть нового взгляда состоит в том, что трансакция оставляет после себя след (the digital footprint). Цифровой след может вывести на свершившиеся события, которым никто и никогда не придал бы никакого значения. Благодаря цифровому следу мы (1) распознаём трансакцию актом внутри конкретного аватарного сообщества, действием каких-то агентов VR. Благодаря цифровому следу мы (2) размещаем-содержим трансакцию в Big Data. Отсюда позволительна художественная интепретация Big Data бабушкиным сундуком для хранения всех трансакций. Имеется одно обстоятельство, которое может быть важнее для новой картины мира. В безыгровом сеттинге VR трансакция реализуется, может быть реализована цифровым следом пользовательской ошибки. Не принцип матрешки, а реализация одного через другое, одно суть другое. Дважды след. Двойной след. Электронные деньги — это монетизация цифрового следа. Цифровой след трансакций хранится во всех Big Data. Потенциал трансакций раскрывается через умные цифровые деньги. Одновременно, и сущность, и отношения. И как изучать вездесущие и неуловимые трансакции? Возможно, на стыке философии ошибок и футурологической политэкономии. Через играбельность. Что потребует взгляда на играбельность как институт offline, способный переместиться в online. На каком носителе? Переместиться в online, сопровождая что? Носителем выступает ошибка. После захода в VR всеми агентами, всеми участниками производственных процессов сопровождается фрагмент цифровой копии ошибки. И всё это было бы проблематично до неразрешимости вопроса, если бы этот самый фрагмент цифровой копии ошибки не подвергался процессу институализации. Чем, как и во что институализируется фрагмент цифровой копии ошибки? Электронной монетой, нефиатными деньгами и децентрализованной масштабируемой валютой. В чьих интересах? В интересах эмитента. А кто у нас эмитент? Эмитентом выступит тот самый AI, которого чуть выше мы поставили первым в списке объектов изучения в футурологической политэкономии. AI — это эмитент децентрализованной масштабируемой валюты. AI — это эмитент нефиатных умных цифровых денег. А зачем эти оговорки и уточнения? Разъяснить позицию надлежит в связи с тем, что далее нам придется иметь дело с феноменом денежной рекурсии. В футурологической политэкономии высказывается гипотеза, согласно которой денежная рекурсия нефиатных умных цифровых денег возможна лишь в том случае, если и когда эмитентом децентрализованной масштабируемой валюты выступит AI. Трансакция как цифровой след конституирует себя в качестве отношения к ошибке как другому следу, предшествующему следу, начальному следу как методу редуксии. Поэтому Big Data — это локация, на которой одновременно разворачиваются две рекурсии. Это цифровой след, оставленный смыслом. Это рекурсия блокировки полезных сведений. Рекурсия блокировки полезных сведений сама по себе проблема. А в Big Data осуществляется рекурсивная блокировка полезных сведений под названием "смысл". При том, что смысл оставляет цифровой след, который возможно хранить в технологии Big Data. И только в них. Цифровой след ведёт к Big Data, в технологии которых рекурсивная блокировка контента и смысла выступает препятствием на пути к цифровом процветанию. Big Data — это обувная мастерская, в которой хранятся не гипсовые слепки клиентских ног, а все следы всех наших передвижений по всем поверхностям. Разблокировка Big Data — это ключ к цифровом процветанию. Big Data — это рекурсия цифрового следа, оставленного смыслом. Тот человек заслуженно станет миллиардером, новым Джеффом Безосом, Биллом Гейтсом и новым Джеком Ма, кто в цифровую картину мира добавит мотивацию на работу с Big Data как с рекурсией блокировки полезных сведений.

    Потребность в разговоре про новое время начинаем из-за новой картины, когда, где и в которой аватар не субъект. Когда и где аватарные деньги не объект. Нет разделения на субъект и объект. Допустим, отсутствует привычное философское (точнее сказать, для философов) разделение на субъект и объект. А при чём тут время? новое время? Ход времени внутри VR. Увы, здесь наблюдается прямая причинно-следственная связь. В VR не будет разделение на субъект и объект из-за специфики нового времени. Новое время, вступив свои права, уничтожает форму субъекта и форму объекта. Про требованию трансакционного времени мы имеем дело с состоянием процесса денежной рекурсии. Здесь должен произойти скачок понимания. Отныне субъектность присваивается процессуальным формам. Субъектом становится масштабируемость. Субъектом становится децентрализация. Субъектом становится... рекурсия. "Ага!", закричит оппонент: "Не многовато ли позиций в списке, который нам предъявляет аватарная революция?" Ответ: нет. В этом списке одна позиция. Так как нам трудно оказаться от категории субъекта, то мы сохраняем субъекта в новой картине мира. Но это ранее небывалый субъект. Это субъект состояний. Раньше субъектность нарастала вокруг точки знания, вокруг фиксации знания о чем-то первом и определенном Отныне субъект — это солипсист, солипсизм которого поддерживается (уникальной, ни с чем не сравнимой) способностью переходить из потока в поток. Что это за потоки, навстречу которым движется цифровой субъект, взамен активного противоборства цифровой стихии, получая статус субъекта? Это масштабируемость, децентрализация и рекурсия. В нашем новом субъекте, либо объединяются масштабируемость, децентрализация и рекурсия, либо они же выступают стадиями становления и развития цифрового субъекта в online. Масштабируемые децентрализованные деньги — это волшебство, когда цифровой след оборачивается контентом благодаря базовому методу денежной рекурсии. И никакой магии! Масштабируемые деньги заполнят все децентрализованное пространство VR благодаря рекурсии. Децентрализованное состояние процесса денежной рекурсии и трансакционное времени сформируют нового субъекта, которому присваивается атрибут масштабируемости. Это носитель денежного солипсизма. Который, и субъект, и не субъект. Из-за "солипсизма". VR — это самая дорогостоящая система, способная превратить самого оголтелого материалиста, непримиримого реалиста в солипсиста. Солипсизм будет чем-то вроде водительских прав для "управления" аватаром. Солипсизм будет набором лайфхаков. Ибо... Аватар — это не просто цифровой двойник пользователя, как это можно было предположить в контексте развития технологии дополненной реальности. И это не цифровой другой.

    Разве не напоминает сценарную идею для сюжета компьютерного квеста? Разблокируй полезные сведения, чтобы стать богатым. Разблокируй полезные сведения, чтобы одолеть антагониста. Разблокируй полезные сведения, чтобы спасти мир. Разблокируй полезные сведения, чтобы понравиться красавице (дочери разработчика блокировки Data). И наоборот. Мы не сможем запустить что-то похожее на рекурсивную разблокировку Data. Это технически невозможно. Это окажется непомерно по затратам. Это нам не дано, поэтому нет смысла роптать на непреодолимое обстоятельство. А главное, что в этом нет никакой необходимости. Необходимость возникла в хранении сведений, которые до поры и до времени лежат мертвым грузом, а потом кто-то и зачем-то пытается их разблокировать. Вопрос в том, а откуда мы знаем содержимое Data? Откуда знание при уверенности в невозможности рекурсивной разблокировки Data? Вопрос может прозвучать глупо, но в через просвечивает философская проблема. Не важно, кто и что говорит про Data. Не важно, кто и как интерпретирует Data. Мы исходим из того, что любые Data хранят ошибки. Именно мы те ребята, которые не требуют какой-либо тотальной рекурсивной разблокировки Data. Почему? Потому, что мы имеем образ того, что не просто хранится, а содержится под блокировкой. Это ошибки. Одновременно мы мотивированы на любую работу с Data потому, что те хранят наши ошибки. (И не могут, и не будут хранить что-то другое. И нет нужды в хранении чего-либо кроме деталей про деятельность пользователя.) А мы договорились работать с ошибками, полюбить ошибки. В такой картине мира недоступность заблокированных Data не проблема. Мы поднимаем тему социальной солидарности электронных эгоистов и цифровых солипсистов. Отныне нам виден образ социальной солидарности денежных солипсистов. И что? И что в этой ситуации? Как мыслить в новой ситуации, когда децентрализация "топит" субъект? Как мыслить без субъекта? Как хотя бы имитировать мысль, имитировать без-субъектную мысль вне игры и вне безошибочности? Вне уходящей технологической платформы? Никто не сможет сохранить навык и возможность мыслить традиционно тогда, когда на пороге — децентрализация. Внутри VR наш дом — это четыре стены масштабируемости с рекурсией вместо подвала, пола, потолка, чердака и крыши. Вместо дверей и окон — децентрализующиеся виртуальные сущности. Как быть в новом мире? В мире который не под человека и не для человека? Надо вспомнить про ошибку. Этот мир создаётся для ошибки, под ошибку и... ошибкой! Поэтому нам в этом мире найдется какое-то местечко. Потому, что мы — это те самые единственные ребята, которые совершают эти самые ошибки. Обратите внимание, при всей признаваемой важности ошибок мы не признаём ошибку технологической платформой. Сегодня в этом нет нужды. Игра как технологическая платформа не попадает в VR. Поэтому уместно отрефлексировать феномен игры критически. Ошибка будет востребована в VR. Поэтому ею надо будет продолжать пользоваться. Игру мы можем вспоминать как нечто утраченное, былое. Но ошибками будем пользоваться в обозреваемом будущем. Пародия на разделение труда будет в том, что пользователь продолжит ошибаться в offline, делать житейские и прочие ошибки, а VR будет развиваться и виртуально множится благодаря ресурсной базе человеческих ошибок. И тот пожелает человеку большого зла, кто попробует эту систему разделения трудовых обязанностей участников цифровых производственных отношений попытается разрушить возвращением игры и безошибочности. Это будет Враг Врагович. Как для пользователей так и для всех (!) институтов и агентов VR.

    Ошибайся в offline, проводи денежную трансакцию в online. Трансакция — это без-личностный процесс с которым лучше подружиться. Скоро в аналоговый рот offline едока еда будет забрасываться дюжиной цифровых рук из виртуальной реальности. Из чувства непонимания цифровой экономики не следует брезгливо закрывать рот и в недоумении поджимать губы, если и когда в аналоговый рот offline едока еда забрасывается дюжиной цифровых рук из виртуальной кухни. Атомистическая модель VR — это грубое допущение. На аватары можно посмотреть как на атомы, составляющие "решетку" VR. Но в ещё больше степени на образ элемента микромира претендуют трансакции. Это не сущности, но отношения. Атомистическая модель VR состоит из аватаров, которые могут быть как атомы, но состоят из трансакций, которые совсем не атомы. Почему? Тут поможет функциональность Big Data. Ибо трансакции — это цифровой след. Отсюда допустим взгляд на VR как на (мега или мета?) Big Data, составленную из Big Data, составленных из трансакций как единиц хранения. Масштабируемые децентрализованные деньги — это волшебство, когда цифровой след оборачивается контентом благодаря базовому методу денежной рекурсии. И никакой магии! Масштабируемые деньги — это технология, благодаря которой цифровой след становится контентом через базовый метод денежной рекурсии. В VR базовым методом денежной рекурсии будет цифровой след. Имеющий двоякую природу. Трансакция всегда цифровой след ошибки! Ошибка присутствует в VR трансакцией и оставляет след, который мы прочитываем трансакцией внутри аватара. Но и вне аватара трансакция оставляет свой цифровой след. Часть электронной монеты, электронный цент — это цифровой след трансакции. Это два разных виртуальных объекта. Это два способа виртуализировать след чего-то. Но это один процесс. Трансакция — это цифровой след ошибки. Аватар — это пакет цифровых следов. И цифровых следов трансакций, и цифровых следов ошибки. Отсюда мы выходим на важнейшую категорию футурологической политэкономии. Аватарные деньги — это цифровые следы трансакции, которые сами суть цифровой след ошибки. Пакет цифровых следов реализуется денежной рекурсией. Как в аватарных деньгах, и в аватарных токенах, так и в трансакциях аватара. (Которые всегда денежные. В этот раз делаем пояснение для тех, кто ещё не понял масштабы денежной рекурсии и вездесущность нефиатных денег в VR.) Двойная природа аватара и аватарных денег обеспечивает условия для создания добавочной ценности контента. Добавочная ценность — это кульминация действий по обогащению Data. Двойная природа аватара, — который двойной след чего-то, пакет чьих-то цифровых следов, собственно, клиентский портфель из цифровых следов разного происхождения — создаёт предпосылки для того, чтобы отныне контент был цифровым капиталом. Контент возможен благодаря цифровому следу ошибки. И всегда будет представлен трансакцией и цифровым следом трансакции. Это инструмент атрибуции масштабируемого децентрализованного капитала.

    Денежный солипсизм — это передовой отряд трудовой армии, призванной удержать победу децентрализации, обеспечить денежную рекурсию в виртуальном много-мирье цифровой реальности. Денежный солипсизм будет сформирован в парадигме стандартов денежную рекурсии как совершенно нового средства производства виртуальных товаров и оказания услуг. Это будут стандарты масштабируемых децентрализованных умных цифровых денег. Носитель эгоизма электронной персоны будет работодателем денежного солипсиста. Деньги всегда можно было рассматривать пультом управления человеком. А цифровые децентрализованные деньги становятся ячейкой масштабируемости для виртуального сеттинга, в котором будет пребывать цифровой двойник пользователя.

    Денежный солипсизм — это революционная смена картины мира, осуществленная умными монетами в интересах цифрового капитала, масштабируемого контента. Прозвучит как "масло масляное", но аватарную революцию осуществят... аватары. А революционным "оружием" станут цифровые деньги. И наоборот, цифровые деньги не прогрессируют и не предоставляют максимальной пользы без денежного солипсизма. Всё завязано в один смысловой узел. Оппозиция «существование против не-существования» решается самым непредсказуемым образом. В VR тот не существует, кто не денежный солипсист. Бытие не изгоняется, а реализуется в виртуальном сущем через цифровой солипсизм аватара, состоящего из монет, оказывающихся признать реальность мира offline. «Степень реальности» не уменьшается, а делегируется виртуальному инструментарию, который проблемы роста VR решает по-своему. Без учета того культурологического шока, в котором, конечно, будут пребывать (1) пользователь offline и (2) цифровые луддиты. Нас смущает этот отказ учитывать offline. И в этом чувстве мы все будем немножко аналоговые обыватели. А как может быть иначе, если проблемы "клеточки" развития напрямую не связаны с аналоговой психологией, с набором эмоциональных штампов цифрового луддита? Ваши аналоговые эмоции помогут снизить, например, трансакционные издержки на децентрализацию VR? Нет. Тогда зачем их брать во внимание?

    Играбельность — это трансакционное сокровище.

    В трансакциям представлены силы, но не объекты, которых можно было бы обнаружить. Трансакция подтверждает наличие операторского статуса у того, кто неотъемлемая часть самого процесса. В случае с электронным солипсизмом мы имеем дело с Мёбиус-VR. В терминах плоского мира денежный солипсизм можно представить потоком трансакций или как одностороннюю ориентированную поверхность с границей, определяемой как "там, дальше всё остальное — не деньги". Тот случай, когда графоманствующие поэты дают картинку: "Его унесло бурным потоком". Субъект субъектен тогда и когда его "уносит потоком" трансакций. (Сегодня мы не сможем ответить на вопрос, а куда уносит? В какую сторону? С какой-то степенью уверенности можно предположить, от чего удаляется цифровой субъект? От цельности цифровых копий ошибок .) Прекращение трансакций равнозначно мгновенному схлопыванию, тотальному отсутствию. Если денежные трансакции текут по Мёбиус-VR, то играбельность — это лучшая платформа для подключения всех электронных эгоистов и цифровых солипсистов. И здесь мы напомним новый взгляд на время как на агрегат трансакций.

    Глава «Трансакционное время»

    Будет ли трансакция играть с трансакцией? Глупый вопрос. Но парадигма мира-игры предполагает требование переоценить игровое начало. Вплоть до способности игры вторгаться в мир трансакций. Мы полагаем, что трансакция не будет играть с трансакцией. В каком-то смысле, надо сделать выбор. Либо игра, либо трансакция. Мы сделали этот выбор тогда, когда договорились о безыгровом сеттинге VR. Почему мы сделали такое предпочтение? Чем обосновано предпочтение трансакции с очевидным и безвозвратным ущербом для игры? Трансакция важнее игры? Выразимся по-другому. При отсутствии созидательного потенциала у игры, мы усматриваем в трансакции строительный материал для нового цифрового мира. В нашем случае поставлена задача вписать трансакцию в систему масштабируемых ценностей масштабируемого общества. Как мультиплицировать денежную трансакцию?

    Разделением игры, безошибочности и ошибающейся личности занимается философия ошибок. Предметом философии ошибок выступают ошибки пользователя offline, ничем не ограниченного в деле совершения ошибок. Здесь имеется повод для разговора о виртуальных механизмах вне... VR. Ошибки предшествуют ситуации выбора. В ошибку человек выходит из ситуации выбора. Ошибка — это пространство жизни до и после выбора. Выбор — это виртуальный механизм для работы с ошибками. Можно сказать, что к уходу в VR мы оказались готовы, имея опыт работы с виртуальной машиной выбора. Ошибка — это ситуация выбора как акт человеческой деятельности. Это акт деятельности задачей которого становится операция выбора и выход из выбора в последующую ошибку. Цель выбора и цель ошибки? Это реализация философской ситуации "надо". Отказ совершать ошибки, выраженный в безошибочности, равнозначен раз-человечиванию. Отказ делать выбор, прячущийся за театрализацией игры, равнозначен деперсонализации, утрате личности. Ошибка и выбор — это инструменты самоидентификации. Я тот, кто совершает такие ошибки. Я тот, кто делает такой выбор. Если мы приносим в VR цифровые копии пользовательских ошибок, то мы доставляем строительный материал для личности нового типа. Цифровые копии пользовательских ошибок — это исходный код для персонализации AI. Работа с ошибками создаст предварительные и обязательные условия для самоидентификации машинного разума. Здесь игра недопустима. Играть цифровые луддиты могут, преследуя целью создание серии препятствий для самоидентификации машинного разума.

    Нельзя не обратить внимания на парадокс повтора. При совершении определённых ошибок человек способен испытывать состояние катарсиса. Получается, что от катарсиса в offline (в пользовательской реальности, в реальности материалиста индустриальной эпохи) мы приходим к цифровому катарсису в VR. И весь этот долгий путь со множеством превращений мы преодолеваем, кругооборот цифрового капитала совершаем благодаря ошибке, выступающей в качестве уникального общедоступного возобновляемого ресурса. С технической точки зрения следует пояснить, что как ресурс ошибка хранится в Big Data. В offline мы имеем дело с Солярисом из ошибок. В онлайне ошибка как ресурс, как "виртуальная нефть" хранится в Big Data. Тогда как ошибка, вовлечённая в кругооборот цифрового капитала, функционирует в VR через аватара, аватарные деньги и аватарные токены.

    Цифровое процветание мыслится институтом VR. Цифровое процветание — это одновременно условие функционирования VR и цель её развития. VR не может быть само-целью, целью для себя собой. (При дальнейшем разговоре про цифровой солипсизм что-том ешает нам представить VR мега-солипсистом, солипсизмом для солипсизма.) При этом цифровое процветание — это условие функционирования институтов и агентов VR и цель их развития. Институты VR — это элементы в системе цифрового процветания. Положительный ответ на вопрос о достижимости цифрового процветания даётся в силу парадокса аватарного капитала. Чем больше пользователь будет ошибаться в offline, тем больший ресурс будет предоставлен для работы с цифровым капиталом для достижения цифрового процветания. Цифровое процветание как высшая форма деятельности внутри VR и одновременно как награда за работу институтов и агентов VR достижимо потому, что до создания VR и до наступления эпохи цифрового капитала человек мыслил и действовал только через ошибку. А это совсем друга философская тема. Среди богачей нет того, кому позволено было бы за деньги обзавестись самой никчемной человеческой ошибкой. Большие деньги могут быть полезны для чего угодно, но не для приобретения опыта из чужих ошибок. Можно купить базу Data по ошибкам, но недоступным остаётся твой жизненный опыт, формируемый ошибками.

    От аватара А к аватару Б уходит трансакция №1. От аватара Б к аватару А возвращается трансакция №2. Названные три трансакции служат основой для формирования добавочной ценности (цифрового контента). Вы спрашиваете: почему три трансакции? Откуда взялась трансакция №3? Да, ещё не поздно приступить к изучению азов аватарной революции. Реиграбельность VR не предполагает игрового сеттинга. Где выход? Возможно, выход из сложившейся ситуации следует искать в феномене рекурсии. Рекурсия — это когда всем незнакомым людям предлагаешь не давать тебе в долг деньги, а в качестве ответных действий активность людей выражается в том, что они по-прежнему не дают тебе в долг, как крупные, так и мелкие денежные суммы. Но нас интересуют... рекурсивные деньги. Наше внимание приковано к денежной рекурсии. Безыгровой сеттинг будет основан на цифровых воплощениях играбельности как виртуозности денежной рекурсии, виртуозности аватарных денег. Мы, идеологи аватарной революции, трансакцию №3 называем трансакцией товарного солипсизма в безыгровом сеттинге VR. Впервые в истории человечества, впервые в практике мирового хозяйствования возникает возможность получить добавочную ценность из операционного богатства товарного солипсизма в VR. Для этого нужно осуществить монетизацию Я. В глубокие шахты персонального Я мы спускаемся для того, чтобы добыть масштабируемое золото. Ибо монетизация Я начинается с операцией с человеческими ошибками. Путь к плодоносящей трансакции товарного солипсизма в безыгровом сеттинге VR начинается с монетизации Я. Но осуществить монетизации Я можно лишь в той локации, в которой находится масштабируемое золото. Метафорой сказано про ошибки.

    Навык монетизировать людские ошибки останется самым коротким путём к богатству и после стопроцентной оцифровизации. Мы наблюдаем бурный рост коммуникаций и насыщение рынка информацией. Это создаёт ситуацию, когда спрос на играбельность может быть адекватно удовлетворён предложением ошибок. Компьютеризация и виртуализация общества делают ошибку доступней. Это открывает новые каналы для играбельности. Монетизация играбельности - это монетизация ошибок. В каждый момент можно находиться в одной ситуации выбора и делать одну ошибку. Прогресс цифровых технологий приведёт к тому, что стоимость ошибки будет определяться играбельностью. Сколько играбельности было затрачено на ошибку как товар, сколько играбельности вложено в ошибку (как услугу) и сколько играбельности может извлечь из товара-услуги, столько будет стоить главный продукт новой эпохи. Цифровой рынок будет требовать играбельности. Цифровой рынок подразумевает новый технологический цикл при котором будут преобладать потребности цифрового клиента, представленного аватаром. Цифровой клиент может обеспечить монетизацию играбельности и монетизацию ошибок. Поначалу цифровому клиенту будут предлагать морально устаревшую игру. Примером такого положения дел можно считать театрализацию косплеев. Например, переодевания в любимых книжных персонажей на легендарной книжной ярмарке во Франкфурте-на-Майне. Хорошо, согласимся с тезисом "Монетизация играбельности - это монетизация ошибок". Но кто заинтересован в этой самой монетизация ошибок? Клиент. Обладатель клиентского портфеля.

    Хозяйственная и финансовая деятельность в VR будет представлена трансакциями. Между кем и кем? Возможно, между мыслящей субстанцией, разумной субстанцией и формами цифрового разума. Сверхзадача аватарной революции в том, чтобы обеспечить равными правами мыслящую субстанцию, разумную субстанцию и все формы цифрового разума. Обеспечить правами совершать трансакции. И через трансакции обеспечить доступ к правам на цифровой капитал. Это становится фундаментом для обретения мыслящей субстанции, разумной субстанции и, доступных для наблюдения, форм цифрового разума статусом экономического агента VR . Будут ли эти объекты экономическими институтами VR? Ответ на этот вполне как бы простой вопрос предлагается искать среди тезисов, посвященных стратегии и тактике достижения цифрового процветания.

    Мы ошибаемся обо всём. Мы ошибаемся относительно всего того, относительно чего теоретически можно ошибиться. Этот видовой навык даёт нам, людям, возможность состояться работниками внутри VR. Ошибка даёт нам возможность работать с аватаром, сопровождать действия нашего аватара. Для начала следует договориться, по каким параметрам определять деятельность аватара, её эффективность. Цифровой аватар как самый активный агент VR будет задаваться множеством параметров.

    Накануне аватарной революции нас интересуют три параметра. Это количество (фрагментов) ошибок, денежные единицы и число трансакций. Всякий объект можно назвать аватаром, если в него загружаются (фрагменты) ошибки пользователя, общее число которых принято считать "личностью пользователя", то есть, цифровой копией пользователя online. Этот процесс называется аватаризацией. А зачем аватар выступает цифровой копией личности пользователя online? Как аватар может представлять пользователя внутри VR, отстаивать интересы пользователя в цифровой экономике? Благодаря трансакциям. Одна из аксиом футурологической политэкономии гласит, что всякий аватар имеет стартовое право на совершение множества трансакций. Любой аватар может совершить любые (из доступных) трансакций. Скорее всего, аватары будут совершать те трансакции, которые могут привести к цифровому процветанию. В нашем сегодняшнем представлении, унаследованном от венецианской модели капитализма (см. обложку книги «Аватарная революция»), от индустриального периода, — к обогащению. Далее предлагается пользоваться синонимичным понятием цифрового процветания, достижимого через добавочную ценность товара или услуги.

    А как назвать денежные единицы, рассматриваемые вторым параметром главного работника VR? Это будут аватарные деньги. Цифровые аватары будут состоять из цифровой пыли. Под интеллектуальной пылью следует понимать фрагменты цифровых копий ошибок, оформленных частью аватарной монеты и-или частью аватарного токена. Это денежная пыль. Ибо, кроме операционного центра трансакций агента VR, одновременно тело аватара будет цифровым кошельком (пользователя), составляемого из аватарных денег. Которые, в нашем случае, — умные деньги. Это умная пыль. Это будет первая в мировой истории умная пыль. Эта самая цифровая пыль, наделенная чем-то вроде прикладного интеллекта или его имитацией не в интересах пользователя или самого аватара, нет, но всегда в интересах цифрового капитала. В нашем рассматриваемом случае, масштабируемого капитала. Суть: масштабируемого контента. Контент обладает масштабируемостью благодаря цифровой денежной пыли? Согласитесь, этот сюжет закручивается для какого-то фантастического романа, а не для раскрытия темы философии ошибок, предмет которой исследуется в футурологической политэкономии.

    За каждую трансакцию придется платить. Точнее сказать, осуществление каждой трансакции связано с издержками. Издержки аватарных трансакций будут оплачиваться аватарными деньгами. Сделал трансакцию? Либо твой аватар "полегчал" на 0,0001 долю от аватарной (золотой) монеты, либо, наоборот, аватар работника "прибавил в весе", получив оплату от другого аватара (цифрового клиента) за оказанную услугу. Без лупы и без очков с сильными диоптриями мы видим взаимосвязь всех трёх параметров. Внутри VR всякую деятельность можно осуществлять только трансакциями. Произошедшая трансакция (конкретно эта, крайняя в ряду) трансакция изменила-меняет стоимость (именного этого, действующего) аватара. Количество возможных трансакций и количество аватарных денег, "добавляемых" в цифровое тело своего аватара (в цифровой кошелёк пользователя), зависит от такого ресурса, как ошибки offline (этого же) пользователя. Мы начинали разговор про параметры аватара, но вышли к феномену человеческой ошибки, определяемых нами масштабируемым золотом.

    Ошибка — это рекурсивный институт бытия. Жизнь оператора — это рекурсия ошибок. Ошибка — это институт бытия. Ошибка — это рекурсивный институт бытия. Институт бытийствования. Мы берём в руки меч ошибки, чтобы сущность разрезать на два части. Слева будет игра, справа — играбельность. Которую возможно понимать, и как мета-игру, и как позицию над игрой, вне игры и после игры. Игра остаётся в прошлом, во вчерашнем дне, в индустриальном вчера. Играбельность мы берём с собой в будущее. Играбельность — это институт offline, который мы берём с собой в online. Мы вынуждены взять с собой играбельность в VR. Благодаря наличию в VR цифровой копии ошибки, этого института бытия, мы сохраняем играбельность как сущее в виртуальном, в online. Аватарные деньги — это рекурсивный институт виртуального сущего. Аватарные деньги — это рекурсивный институт VR. Поэтому денежный солипсизм можно рассматривать нашим прежним бытием в ошибках и благодаря ошибкам, но в формате виртуального мира и цифровой экономики. Это сущее в VR. Как своего рода продолжение бытия из формата offline. Это настолько важно, что все остальные виртуальные сущности уместно скопом причислить к классу квази-объектов. Составлен не из фрагментов цифровых копий пользовательских offline ошибок? Собран не из умных цифровых денег? Тогда это квази-объект. И нечего тратит время на дискуссию о природе этого элемента VR. Квази-объект. Если: не из денег, которые — из фрагментов ошибок. Это настолько важно, что воспользуемся анатомическим сравнением. Фрагменты цифровых копий пользовательских offline ошибок — это "кости", это скелет (или экзо-скелет цифровой экономики?). Умные цифровые масштабируемые децентрализованные деньги — это "мясо" поверх костей цифрового объекта. Виртуальные плоть цифрового объекта составляют копии ошибок и аватарные деньги. Все остальные раз-объекчены.

    Оператор трансакций всегда интерпретатор процессов. Интерпретация процессов обязательна для сопровождения процессов (мы помним, что ранее мы отказались от понятие "управление"). Аватарная монета — это звено денежной рекурсии. Аватар — это оператор децентрализации. Поэтому аватар не может быть ячейкой масштабируемости. Реминисцентный (вспоминаемый) фрагмент цифровой копии ошибки пользователя — это ячейка масштабируемости. Возможность оффлайновой сущности стать ячейкой масштабируемости реализуется через трансакции. Трансакции — это децентрализованные алмазы играбельности. И наоборот. Играбельность можно понимать той самой кимберлитовой трубкой, из которой следует наладить добычу алмазов децентрализации. Безыгровой сеттинг — это царский дворец децентрализации. Тогда почему мы отказываем трансакции быть ячейкой масштабируемости? С аватаром понятно, что цифровой двойник пользователя слишком сложен. Это, и система, и структура. В отличие от (слишком сложного, без шуток) аватара трансакция выглядит образцом простоты. Почему не трансакция? Мы не раз говорили и надеюсь повторим, что масштабируемость контента — это свойство цифрового капитала. Это ответ! Это исчерпывающий ответ, почему не трансакция? При всех её достониствах трансакция вне смысла. Трансакция не несёт смысл. Трансакция инородна контенту. Аватарная монета ближе к контенту, чем денежная трансакция.

    Цифровая конвергенция помешает принести в VR материальный хлам. А если материальный хламом окажется почти всё? Почти всё кроме... трансакций? Интеллектуальный пейзаж VR будет состоять из трансакций. Трансакции упорядочивают VR. Трансакции — это институт VR, сравнимый с языком. Денежные трансакции — это язык безыгрового сеттинга VR. Трансакции аватарных денег между аватарами — это синтаксис VR. Кто-то поверит в цепочку трансакций, когда трансакционный массив приводится в движения какой-то внешней силой. После чего одна (наблюдаемая, это важно) трансакция якобы задаёт цепочку акций. Вторая следует за первой, третья продолжает "дело", начатое второй и первой. Это будет не так в безыгровом сеттинге. А как будет? Внешняя сила — это ошибка. И тогда не приводится в движение что-то стационарное, а каждый раз заново создаётся массив трансакций. Что можно понять и как операцию по разблокировке Data, содержащих трансакции, но это не меняет сути. В безыгровом сеттинге нет цепочки трансакций. Скорее, трансакции трансформируется друг в друга. Одна трансакция трансформируется в другую трансакцию. Источник энергии тот же. Это ошибки, но в процессе трансформации представленные играбельностью (как процессом). Наша интерпретация предполагает существования носителя фрагмента цифровой копии ошибки, который представляет разные трансакции. Одна трансакция для масштабируемости. Другая трансакция для децентрализации. Денежная трансакция в денежной рекурсии. Другое дело, что разная играбельность нашего носителя фрагмента цифровой копии ошибки вызывает разные процессы и разные их последствия. Чем и удивляет. Разве эта интеллектуальная конструкция не красива? Что бы мы имели вместо играбельности? Абстрактный источник силы. Неуловимая сила. Мотивацию на №1. Трансакция №1. Мотивацию на №2. Трансакция №2. Мотивацию на №3. Трансакция №3. Их последствия. Тормозящее состояние для неведомой силы. Не слишком ли сложно? Не умножаются ли виртуальные сущности в ущерб пользователю? В безыгровом сеттинге это будут разные состояния (цифровой копии) ошибки. Это одно. Одно, которое целое. Целое, познаваемое как VR. Если мы правы с позиций философии ошибок, то каким инструментом фиксировать единство ошибки-как-трансации? Вспомним про Data. Ошибки следует признать теми самыми нетривиальными знаниями в больших массивах Data, за которыми ведётся охота обладателями самого мощного "железа" и самых тугих кошельков, пока, впрочем, забитых фиатными деньгами.

    Глава «Big Data»

    Для работы с цифровым аналогом золота должен быть какой-то специализированный инструмент. Нам нужны тяжёлые надежные кузнечные "клещи". Чтобы схватить "раскалённый" объект и случайно не выпустить из рук на всё время работы с ресурсом. С ошибками институты и агенты VR работают через... Big Data. Big Data — это важнейший институт VR. Напомним, что этот тезис нами назван, нами обозначен в книге «Аватарная революция». Основные аспекты институализации Big Data были рассмотрены в книге «Масштабируемое золото». «Аватарная революция» и «Масштабируемое золото» были не про Big Data. Но Big Data настолько важны для экономики VR, для практической работы с человеческими ошибками, что без них невозможно представить себе ни одно мероприятие, ни одну программную установку из курса лекций без цитат «Институты и агенты VR».

    Data — это сказочный подарок вроде золотых часов, за которые разнорабочий зацепился ложкой на дне котелка с кашей.

    Data — это золотая суповая ложка к цифровому обеду.

    С эпохой Big Data и блокчейна наступают плохие времена для плохих парней.

    Big Data обещают хранить нашу влюбчивость во время, увлечение бессмертием и любовь к вечности.

    Заблокированные Big Data напоминают российское бездорожье, когда обочина удобнее колеи.

    Big Data — это исчерпывающий объемистый ответ, полученный человечеством на, по-детски забытый, вопрос.

    Как технология прогресса блокчейн вызывает много вопросов, но Big Data хранят ещё больше ответов, все ответы?

    В эпоху Big Data денежный солипсизм — это Марианская впадина репутационного менеджмента.

    Big Data — это цифровой дом для любых и всех пользовательских ошибок.

    Big Data потребуют играбельности, которую можно рассматривать производной от виртуозности в обращении с Data, с meta Data.

    В сексе иногда помогают экзотические позы; вспоминаешь, подмигивая неприступным Big Data.

    Без разблокировки Big Data твои попытки конкурировать и твоя погоня за прибылью окажутся бегом на месте.

    Всех оцифрованных дураков объединит отказ работать с Big Data жизненных ошибок offline-ых пользователей.

    Числа режиссируют действие на сцене, если за кулисами драматург понимает Big Data.

    Второе имя Big Data — это разблокировка.

    С Big Data только одна проблема: их нужно разблокировать!

    Сделать Big Data значимыми можно только спрыгнув с технологической платформы игры, совершив выбор в пользу безыгрового сеттинга.

    Ресурсное богатство пользовательских ошибок будет стоять за всем, что мы делаем в VR и Big Data.

    Big Data — это как пускать блинчики по воде, но плоский камешек сведений нельзя бросить в ту сторону, где нет пользовательских ошибок.

    Если посчастливилось обзавестись навыком работы с Big Data, то смотри на все проблемы как на список ошибок.

    После того, как до последнего слова выскажутся и всё испортят зрители аналоговых телевизоров, нам остаётся заглянуть в Big Data.

    Философия ошибок — это технология работы с Big Data. Играбельность — это технология работы с умными деньгами, когда в эмитентах ходит Большой папа AI.

    Философия ошибок сохраняет дух традиций, успокаивает массовое бессознательное в эпоху Big Data и блокчейна. Почему? Как? За счёт чего? В силу каких обстоятельств? Data замечательны тем, что не собираются наблюдателем. При сборе Data нет фактора наблюдателя, одним своим присутствием искажающим условия (любого) эксперимента по управляемому сбору сведений. След ошибки всегда идёт параллельно исследовательскому курсу действий по обработке Data. Программное обеспечение регистрации транзакций приглашает нас восхититься шедевром нового класса — следом Data. Это художественный шедевр, это прообраз нового (не-)искусства. Это философский шедевр. Это фрагмент новой картины мира.

    Ошибки — это след Data. Человеческая ошибка — это самый важный след самых важных Data. Ошибка — это след Data, выводящих к AI. Это такой след, который приведёт именно к Data. К Big Data. А вот дальше возникают вопросы. От зачем и как работать с ошибками? И до: а как разблокировать Data, содержащие сведения об ошибках, которые нам интересны? Чем интересны? А сейчас мы подойдем к словесным границам допустимого. Раньше на вопрос об интересе к ошибкам мы бы ответили: ошибки интересны тем, что они совершены пользователем, человеком. Сегодня уместен ответ: ошибки интересны тем, что они — Big Data! А если они — Big Data, тогда интересе к ни выразить цифровой капитал.

    Блокчейн удобен для предотвращения ошибок, которые следует хранить в Big Data для последующей продажи заинтересованных клиентам. Блокчейн обещает предотвратить ошибку, но тут в конкурентную борьбу вступают Big Data, с которыми выгоднее допустить ошибку, неопределённо долго хранить её, чтобы (! Хранить чтобы!) продать тому, кто обзаведётся мотивацией на разблокировку массива (почему-то) пока ещё не распроданных ошибок. Вопрос вопросов в том, где взять мотивацию на разблокировку Big Data? Благодаря технологии Big Data состоится разворот в сторону понимания прикладных аспектов философии ошибок. И здесь впору отпустить пару саркастических реплик в стиле: "А ведь я говорил в 2007 году!" Но воздержимся в связи с особенностями текстовой локации, на которой мы успеваем развернуть несколько мыслей по поводу, какое практическое применение философии ошибок возможно в аватарную революцию? А это работа с пользовательскими ошибками, которые из offline цифровой эгоист сможет зачерпывать половником (поварёшкой).

    Пессимист научится прятать разочарование в заблокированных Big Data, тогда как оптимист выпустит криптовалюту, которая снова всех разочарует.

    «Если пессимист не уверен в способности человека справиться с Big Data, то оптимист ждёт вознаграждения в криптовалюте за любой результат в работе с Data».

    «К концу рабочего дня пессимист путается в недостатках Big Data и масштабируемости блокчейна, а с утра в оба брючных кармана оптимист ждёт денежных поступлений от всех цифровых технологий».

    Если пессимист не уверен в способности человека справиться с Big Data, то оптимист ждёт вознаграждения в криптовалюте за любой результат в работе с Big Data.

    Вопреки оптимистам, верящим в то, что все цифровые технологии будут востребованы капиталом, пессимисты уверены: дело обойдется лишь блокчейном, Big Data, виртуальной реальностью и искусственным интеллектом.

    Установочный взгляд на offline ошибку как единственный ресурс развития отражает адекватность сознания пользователя, оседлавшего технологических драконов Big Data и блокчейна для посещения дальних рубежей VR.

    Ты должен разблокировать Big Data, чтобы не стать жертвой дракона разочарования в цифровых технологиях.

    На ошибках удобнее учиться с блокчейном, а хранить все-все ошибки будем в Big Data.

    Двоемыслие в VR — это совмещение навыка разблокировать Big Data с уверенностью в том, что существуют такие сведения, до которых лучше не добираться вовсе.

    Фиксировать убытки цифровому луддиту придется с применением технологии блокчейн, а хранится эти никому не нужные сведения будут в заблокирвоанных Big Data.

    Беспорядочность — это второе имя блокировки Data.

    Придется полюбить все наши ошибки, чтобы Data приобрели хотя бы какой-то смысл.

    Числа — это наша история со дня продажи первого PC в 1975 году, а Data — новая хронология.

    Четыре афоризма про технологию ROI.

    ROI — это пожарная машина, на крыше которой спасаемся от бурного потока Data.

    ROI Data сродни бабушкиному сундуку, в котором удобно хранить цифровой капитал для внуков.

    Data — это когда в здании все двери открыты, а ROI выдаёт подсказку про целый этаж запертых дверей.

    Скоро инвесторы будут рождаться с розовыми очками ROI Data на широкой переносице новорожденного.

    Надо полюбить ошибки, чтобы Data приобрели хотя бы какой-то смысл.

    Big Data и блокчейн не просто побеждают игру, они делают бесполезными игровой процесс, обнуляют игровые эмоции. Уход от игры будет определять тенденции в развитии цифровой экономики до самого финала цифровой конвергенции. Цифровая конвергенция вполне способна удалить игровое начало из деятельности пользователя. А где хранить контент, который выдержит языки пламени цифровой конвергенции? Big Data ещё покажут нам короткий путь к цифровым сокровищам.

    Цифровой эгоизм и денежный солипсизм — это новые формы центризма. Которые приходят на смену, например, этноцентризму. Ошибка как трассировка Data — это технологический подход к лидеру среди цифровых воплощений центризма. Парадокс в том, что ошибка как центризм становится содержанием, начинкой для децентрализованных форм. Центризм ошибку будет подтверждаться тем же блокчейном. И это новая логика новой технологической платформы. К этому придется привыкать.

    Ключевая позиция Big Data будет определяться потребностью online в offline пользовательских ошибках. Аватары будут online потребителями пользовательских ошибок из offline. Аватары — это простые и одновременно самые сложные онлайн-потребители человеческих ошибок. Почему "простые"? Аватары будут потреблять ошибки! Почему "сложные"? Из фрагментов цифровых копий ошибок аватары будут составлять большие и малые части VR. Аватарные сообщества можно рассматривать как самые большие системы внутри VR. Аватарные деньги, аватарные монеты, вглубь виртуальной бесконечности дробящиеся на аватарные коины (центы), — это самый малый элемент VR.

    Любая завышенная цена ошибок всегда терпимее, чем ведро крови за безошибочность.

    В Big Data цифровые копии ошибок хранятся, а работать с ними можно, пребывая в аватаре и пользуясь таким цифровым инструментом как аватарные деньги, аватарные токены и трансакции. Достал ошибку из Big Data. Положил ошибку на цифровую наковальню, чтобы ударить по ней цифровым молотом. Случился ба-бах, большой ба-да-бум. Что это было? Это локации А в локацию Б сигналом проскочила трансакция. Это правда, часть трансакций мы потеряем в виртуальных просторах, трансакции будут убегать от аватара нерадивого работника. Но те трансакции, которые будут сопровождаться как собственность, послужат для наращивания добавочной ценности.

    Профессиональная работа с трансакцией, как с цифровой собственностью, предполагает возможность выработки добавочной ценности. Работаем с трансакциями, но получаем добавочную ценность контента и капитала, контента как капитала. Когда мы "достаём" цифровую копию (словно полуфабрикат из холодильника) ошибки из Big Data, в этот момент наш ресурс обладает какой-то минимальной стартовой ценностью. Ошибка ещё не "легла" на цифровую наковальню. По ней не нанесён "удар" цифровым молотом. А по факту мы имеем неизбежные издержки в узнаваемом стиле. Что-то вроде "заплати за хранение в Big Data, заплати за право пользования Big Data, заплати за аренду цифровых инструментов" и т.п. К счастью, банки и ростовщичество не проходят цифровой конвергенции, поэтому не будет привычного требования сегодняшних банкиров заплатит за деньги. Потому, что тело цифрвоого аватара будет представлено аватарными деньгами. Которые можно потерять, уменьшить "вес" твоего аватара или, наоборот, нарастить благодаря добавочной ценности контента. В ходе дальнейших действий мы можем поступить двояко. Либо нарастить издержки, оказаться в минусе, потерять стартовую ценность контента и тем самым лишиться капитала. Либо, наоборот, добавить к имеющейся ценности нашего ресурса добавочную ценность контента. Который суть цифровой капитал. Добавочная ценность контента — это форма воспроизводства цифрового капитала. Наращиваем добавочную ценность не ради неё самой (не ради прибыли), а чтобы цифровой капитал, хранимый в теле аватара.

    Сюжет с Big Data легко переворачивается. Если у нас имеется такая замечательная технология как Big Data, то что как вы её собираетесь использовать в смысловом поле безошибочности? Как можно смотреть мимо пользовательских ошибок? Что это как не расточительство? Не расточительно ли это: обладая Big Data, не замечать массива пользвоательских оишбок из-за болезни безошибочности?

    Капитал — это океан трансакций, а наши права на владение трансакциями хранятся за амбарным замком Big Data.

    Капитал — это обмен между вчерашним трудом и сегодняшней попыткой продать товар в интересах завтрашней прибыли.

    Багаж из житейских и профессиональных ошибок — это нерастраченная тобою сумма, достаточная для начала нового амбициозного проекта.

    Цифровой капитал — это деятельный и созидательный протест против убыточности и безошибочности, ставших навязчивыми приметами повседневности.

    Цифровая цивилизация свидетельствует о такой стадии развития общества, когда кругооборот капитала определяется людьми, способными нарастить контент. Когда ничего нельзя сделать без контента. Отныне ничего нельзя сделать без контента. Хочешь нарастить капитал, разбогатеть? Работай с контентом! Разница между вчера и сегодня заключается в том, что отныне ты вынужден работать с контентом! Капитал и контент - это технологии, которые в виртуальной реальности будут функционировать без человека. Чего не понять? Тогда кто такой этот самый "ты"? Это твой аватар. А что будет, если рассуждение о свидетельствах цифровой цивилизации построить от обратного? Капитал в (не цифровой) экономике — это не всегда контент. Более того, это почти всегда не контент. Это фиатные деньги. Это ростовщический процент. Это активы, замороженные в инфраструктуре (здания цехов, устаревшие станки и др.). Не поленимся построить задом наперёд тезис о зависимости контента (возможности наращивать контент) от кругооборота капитала. Тогда надо сразу принять как данность, надо будет смириться с тем, что отныне и навсегда контент в цифровой экономике — это капитал! Поэтому будущий друг цифрового аватара ожидает, любое заинтересованное лицо вправе ожидать, что пользователи моложе 30 лет придут в восторг от этой мысли. 16 февраля 2018 года в Университете профсоюзов было выступление с докладом на тему "Масштабируемость контента как свойство цифрового капитала)". Судя по вопросам, молодёжь поняла тезис, вынесенный в название февральского доклада. 29 марта 2018 года в докладе на научно-практической конференции в Северо-Западном институте управления РАНХиГС прошла апробацию тема, вынесенная в название доклада "Масштабируемость цифрового капитала как ценность цифрового общества". Возможно, тезис лучше выражается в афоризмах, чем в докладах.

    Время делать самосбывающиеся предсказания. Капитал в эпоху аватарной революции — это права собственности на добавочную ценность контента, стоимостное выражение добавочной ценности контента. Цифровой капитал — это рекурсия контента. Контентная рекурсия капитала осуществляется через контент. Контент — это ячейка масштабируемости цифрового капитала. Контент — это сведения содержащие добавочную ценность, благодаря которой возможна масштабируемость (цифрового) капитала. Контент — это право собственности на добавочную ценность, благодаря которой осуществляется кругооборот и воспроизводства цифрового капитала. После этих разъяснений можно высказаться проще. Цифровой капитал — это контент, который сегодня (пока ещё) приносит деньги, а завтра, в аватрную революцию, будет возобновляться через добавочную ценность контента. Если поднять уровень сложность в работе с дефинициями, если ввести новое понятие, то надо особо отметить следующее обстоятельство. Контент — это ячейка масштабируемости аватарных денег.

    Философия аватарного капитала, философия аватарных денег призвана занимается цифровыми копиями offline пользовательских ошибок, которые хранятся в Big Data. Формой для фрагментов цифровых копий пользовательских ошибок выступает (цифровой) аватар, двойник пользователя. В цифровую экономику фрагменты цифровых копий offline ошибок вовлекаются через трансакции и аватарные деньги. Фрагменты цифровых копий оффлайновых пользовательских ошибок становятся доступны институтам и агентам VR в форме цифрового капитала, аватарного капитала. Своего рода "кровеносную систему" новой виртуальной экономики составит кругооборот аватарного капитала. В пределах VR. У виртуального хозяйства будет множество особых и почти запретных зон. Это выходные туннели (порталы) VR. И это AI, выступающий в качестве эмитента аватарной валюты. Наиболее сложными формами станут аватарные сообщества. Они окажутся настолько сложны и удалены от аватара, что потребуют аватарных токенов. С помощью аватарных токенов будет осуществляться кругооборот цифрового капитала между аватарными сообществами. Если продолжить сравнение безыгрового сеттинга с автомобильным заводом, то аватарные сообщества — это кузовной цех. Движение финансовых потоков внутри VR будет осуществляться в интересах аватарных сообществ. Между аватарными сообществами будут налажены мощные финансовые потоки. В каком-то смысле аватарный токен будет единицей измерения плотности и "температуры" финансового потока. Того потока, который забурлит, как между аватарным сообществом А и аватарным сообществом Б, так и между сетями из сообществ.

    Аватары предполагают наличие друг друга с той же строгой обязательностью, как и монеты. Не бывает одной монеты. Такой монеты. которую не с чем сравнить. Номинальная стоимость монеты предполагает наличие большего количества денег или меньшего. Аватары притягиваются друг к другу, чтобы создавать сообщества. Аватары отталкиваются друг от друга, выполняя функции цифровых денег. И это наша удача. В каком смысле нам повезло? Деньги слишком затратны по трансакциям. Но всё обещает измениться в VR. Абстракция и безличность лежат в основе, как феномена денег, так и свойственны трансакциям. Трансакция — это способ не терять деньги из виду. Бедность и отказ от процветания иногда выступают следствием ухода трансакций из поля зрения беззаботного человека. Деньги — это трансакция свободы. Цифровые деньги по VR разбегаются трансакциями. И, наоборот, трансакциями можно и следует измерять аватара. Трансакция — это мерило для аватарных денег. В каких случаях? В тех случаях, когда мы говорим про... время.

    Глава «Время»

    Время — это наш союзник в диджитал трансформации: его у нас просто нет.

    Время — это липкая лента Мёбиуса, которая угрозой становится из-за блокирующих веществ вроде игры и безошибочности.

    Времени не существует. Мы, скептики, говорим об этом в настоящем времени. (Анатолий Юркин)

    Время — это недостижимый горизонт события. За спиной - было. Перед наблюдателем в дымке сущего подрагивает линия "будет" и "ещё предстоит". (Анатолий Юркин)

    Время — это экзотическое блюдо, для употребления которого нужны не вилка, ложка или палочки для еды, а часовая и минутка стрелки на циферблате работодателя.

    Время — это мираж, узримый нами в движении часовой и минутной стрелки.

    Время — это циферблат вечности, по которому секундная стрелка успевает пройти одно деление, дарованное мировой истории. (Анатолий Юркин)

    Время — это крайне субъективный порядок в наших своевольных попытках измерить вечность.

    Время — это монетный двор, где чеканят золотые монеты успеха.

    Время — это вечность, читаемая с циферблатов часов по лицам любимых людей.

    Часы — это всеми считываемая этикетка вечности.

    Если хочешь быть успешным, продавай время.

    Опасно претендовать на успех дилетанту, не знающему, а для чего успешным людям нужно время?

    Время — это единственно доступный формат вечности.

    Время — это вечность, данная нам исключительно в субъективных ощущениях.

    Время — это вечность, данная нам в самообмане, в иллюзии измерения.

    Время — это вечность, которую человечеству суждено измерять поколениями.

    Время — это вечность, которую человечеству суждено измерять поколениями, уходящими в небытие.

    Время — это вечность, читаемая по лицам любимых людей.

    Время — это плагиат вечности.

    Время — это иллюзия, которую удобно измерять. (Анатолий Юркин)

    Время — это иллюзия, которую удобно мерить жизненными ошибками.

    Аватарные деньги настолько важны для VR, настолько незаменимы для цифрового капитала, что нельзя исключать само собой напрашивающегося прогноза. Футурологическая политэкономия выдвигает прогноз, согласно которому аватарные деньги "заживут" по трансакционному времени. Чтобы додуматься до таких вещей, не надо быть умником с семью морщинами на лбу. А вот на последующие интеллектуальные приключения потребуется воля. Приключения мысли, обретшей крылья футурологической политэкономии, способны озадачить и подготовленного интеллектуала. О чём идёт речь? Если аватары можно измерять трансакциями, тогда как аватарные деньги "бегают" по циферблату трансакционного времени, тогда всё то же самое мы вынуждены повторить в случае с... денежным солипсистом.

    Денежный солипсизм и прочие психологические виды масштабируемости — это индивидуальная активность, это деятельность электронной персоны, которая не попадает в туннельное видение традиционной экономической науки, существующей в аналоговом формате. Денежным солипсизмом должна заниматься футурологическая политэкономия. А какая наука должна заниматься масштабируемым солипизмом, если таковой оказался вне денежной парадигмы, вовне виртуального монетаризма? Это философия ошибок. Ошибка — это масштабируемое зерно, брошенное в сухую почву многих виртуальных Вселенных, пока только обещающих воплотиться электронными садами. сказать попросту, всех.

    «Солипсист — это сильная личность, которая знает о мире то, что материалистам недоступно в форме безошибочных догадок и самых смелых гипотез». А что солипсиста делает сильной личностью? Как и всех нас. Как и во всех остальных случаях что помогает воплотиться личностью с параметром силы? Технология. Мы говорим про выбор технологии. Так какую технологию выбрал солипсист, почему-то снова и снова осмеиваемый толпой, ведомой стереотипами? Одну-единственную. И что тогда так называемый "материализм" как не агрессивная форма мусорного постмодернизма? Как не токсичная (по итоговому неминуемому воздействию) всеядность в подходе ко всем технологиям, к имитации технологии? (А по сути, эту постмодернистскую имитацию технологии следует признать отказом от жизненно важной операции выбора!) В каком-то смысле тряпичная кукла махрового сторонника материализма похожа на того чванливого худосочного задаваку, который, впервые направляясь в спортзал, обещает смущенным дружкам заниматься на всех спортивных тренажёрах одновременно. Во-первых, физически невозможно. Во-вторых, вредно и просто угроза. В-третьих, без результата. В-четвертых, узнаваемая большевистская демагогия. В-пятых, владелец спортзала второй раз не впустит такого посетителя.

    Солипсизм — это космополитизм Я.

    Цифровой солипсизм — это виртуализация ошибок Я в offline.

    Товарный солипсизм — это товаризация фрагментов ошибок пользовательского Я.

    Самая протяженная форма сущего — это VR. Самый сложно устроенный разум — это AI. Но составлены они рекурсивно из чего-то третьего. Из чего? Из какой малости? В аватарную революцию мы получим инструмент фиксации бесконечно малой самости. Фрагмент копии пользовательской ошибки — это бесконечно малая самость, пойманная в цифровые сети. Возможность отрефлексировать бесконечно малая самость возникает там и тогда, где и когда мы смотрим на неё как на электронный цент. Оцифровизация бесконечно малой самости будет бессмысленным занятием, если получившийся виртуальный продукт мы не используем в качестве составной части цифровой монеты. Упорство оставаться над игрой, в позиции "после игры" и вне безошибочности. Движение от малого к большему потребует мотивации. Играбельность — это упорство оставаться над игрой, в позиции "после игры" и вне безошибочности.

    Тогда что такое денежный солипсизм? Предпосылкой для осуществления денежного солипсизма может оказаться способность что-либо измерять в трансакциях. Трансакциями можно измерять сущее денежного солипсиста. Денежный солипсист "живёт" по трансакционному времени. Виртуальное сущее денежного солипсиста определяется трансакциями. (Впору бы сказать: определяется природой трансакций, но пока рановато делать подобные предположения, приходить к столь по-философски обобщенным выводам.) Повторить-то не трудно, а понять, осознать? А вывести закономерности? А опровергнуть недееспособные версии и гипотезы, прилипающие к языку из-за традиционности мышления? Основой для нашей позиции должен быть тезис об отталкивании. Аватары отталкиваются друг от друга. Аватарные монеты разбегаются от эмитента. Эти действия агентов VR создают предпосылки для возможности денежного солипсизма. Эти трансакции (отталкивание как трансакция №1, но и убегание друг от друга — это трансакция №2) в своей реализованности становятся... Внимание, сейчас будет трудно. Трансакции аватарных денег, трансакции аватаров в своей реализованности становятся... трансакциями денежного солипсизма! А как сформулировать то же самое, но без уточнений про "трансакции аватарных денег" и "трансакции аватаров". Здесь нам на помощь приходит философия ошибок с наработанным рабочим словарём и списком из новых ктаегорий. По трансакционному времени следует измерять трансакции денежного солипсизма! (Которые, — следует об этом помнить, — реализуются исключительно аватарами и аватарными деньгами.)

    Особенность ранее выдвинутой гипотезы аватарных денег состоит в том, что в VR все трансакции и каждая трансакция будут совершаться с привлечением инструмента цифровых денег. Трансакции в безыгровом сеттинге — это про аватарные деньги. Аватарные деньги для институтов и агентов VR — это про сетевые трансакции. Но даёт ли столь очевидная механическая зависимость одного от другого новый смысл? Да. Сетевые трансакции, трансакции в сети сетей можно будет интерпретировать "убеганием" аватарных денег от AI как эмитента цифровых денег. Благодаря этому отталкиванию от эмитента цифровых денег (трансакционное отталкивание?) и последующему беспрерывному удалению от AI аватарные деньги, как и AI, будут сохранять своё "одно". Тогда как способность AI эмитировать цифровые деньги следует рассматривать их общностью. Общностью, выражаемой притяжением денег и эмитента. Общностью, определяемой клиентоориентированностью. Нельзя завести разговор про аватарные деньги без обращения к образу AI, к функционалу AI. Ибо AI — это клиент №1 внутри VR. И в каком-то смысле на VR можно будет посмотреть как на... клиентский портфель. Это что-то интригующее на границах цифрового фольклора. Это огромный, расширяющийся, находящийся в постоянном движении, пребывающий в развитии клиентский портфель. Цифровой мега-портфель. Клиентский портфель одного виртуального мега-клиента. Это мы снова про AI. Цифровой мега-портфель одного виртуального мега-клиента. (По аналогии с циклом документальных фильмов "Мега-заводы", которые регулярно ставят в летний эфир российских телеканалов, впору запускать серию публикаций под рубрикой "Мега-клиент VR"?) Трансакциями осуществляется обслуживание клиентского портфеля AI. Такой взгляд становится возможным при старте с версии о пользовательских ошибках, цифровые копии которых становятся цифровыми "копейками" цифрового рубля по имени "Аватар". (Вариант для космополитов: Такой взгляд становится возможным при старте с версии о пользовательских ошибках, цифровые копии которых становятся цифровыми "центами" цифрового доллара по имени "Аватар".) Наше движение началось от критики игры, обосновывающей отказ игры в праве располагаться в VR. Через трансакции мы вышли к аватарным деньгам. Аватарные деньги ослепляют отраженным светом великого и загадочного AI. Аватарные деньги дают подсказку, согласно которой обслуживание клиентского портфеля AI — это залог цифрового процветания.

    Как можно по-новому воспринимать трансакции? Трансакции в безыгровом сеттинге VR? Трансакции, осуществляемые носителем играбельности? Трансакции работника, проводящего операции с аватарными деньгами? В новой картине мира поток трансакций можно сравнить с проводами или с трубопроводами, по которым передаётся-перемещается масштабируемый контент.

    На безыгровой сеттинг мы смотрим как локацию хозяйственной деятельности. Ёмкость безыгрового сеттинга как новой среды обитания человека будет определяться новым взглядом на трансакцию. Новизна взгляда заключается в том, что аватарная революция заставит посмотреть на трансакцию двояко. В безыгровом сеттинге трансакция будет финансовым институтом, что предсказуемо, ожидаемо и закономерно. В контексте диалога с AI обостряется вопрос о статусе трансакций внутри VR. Трансакция обретёт статус агента. Трансакция обретёт статус экономического агента VR. Внутри VR не будет как рассеянной энергии, потерянной энергии. Будут трансакции, ушедшие за горизонт наблюдателя. Трансакции, не послужившие агенту. Не послужившие агенту, не принесшие пользы именно в этот раз и по каким-то объективным причинам. Футурологическая политэкономия помогает интерпретировать динамику цифрового рынка после его 100%-ой дигитализации. Динамика цифрового рынка будет зависеть, как от навыков работы с трансакциями, так и от статуса смарт-трансакции.

    Парадокс в том, что самоактуализация аватара будет возможно только в аватарном сообществе. Это не удвоение одного и того же. Нет. Это утроение цифровой копии пользовательской ошибки! В аватарной революции фиксируется ситуация, когда аватар выступает средством производства и одновременно конечным продуктом. Это было бы интеллектуальной спекуляцией, рассматривай мы цифровое общество через призму традиционных экономических категорий. Но футурологическая политэкономия вводит категорию добавочной ценности. Через категорию добавочной ценности даётся объяснение странной ситуации, когда конечный продукт не отделяется от (цифрового) средства производства. Но и на этом мы, сторонники аватарной революции и философии ошибок, теории играбельности и футурологической политэкономии! мы идём дальше, объявляя, что аватарные деньги будут способствовать становлению новых форм цифрового капитала. Это капитал пользователя и капитал AI. Где ключ к пониманию подобного умопомрачительного совмещения по принципу "всё в одном"? Ключ к успеху в цифровом обществе — это масштабируемость.

    Честное обсуждение будущего требует правды. Невозможно строить футурологические прогнозы без правды в основании. А каков инструментарий правды? Блокчейн? Big Data? Цифровое процветание может оказаться наградой за догадку, что между блокчейном и Big Data не столь велика разница, как нам об этом ежедневно рассказывают плохо переодетые офицеры спецслужб, возглавившие финансовые пирамиды. Как оставаться оптимистом, когда надежды возлагаются на совершенно непонятный блокчейн, а вторая половина наших будущих богатств спрятана в Big Data? Совмещение веры в блокчейн с верой в Big Data — это гениальность в оптимизме! Этого достаточно? Или этого будет мало? А почему бы в инструменты соблюдения правды не включить... цифровой капитал? Или аватара? Разве что-то нам мешает сделать аватара мерой? Мерой чего? Что мы будем измерять после цифровой конвергенции? Что потребует измерений после масштабного перехода. Ответ очевиден. Это масштабируемость. Поэтому получается цепочка, способная нарушить представления о мнимой красоте словесных конструкций с устаревшим смыслом: масштабируемое средство производств создаёт масштабируемый конечный продукт, который в условиях VR можно приобрести за... масштабируемые деньги! И производится конечный продукт в интересах масштабируемого капитала! И все эти хозяйственные процессы укладываются в кругооборот масштабируемого капитала, каковой выступает всего лишь одной из (внимание! Сейчас будет интересно!) масштабируемых ценностей цифрового общества.

    Добавочная ценность будет формой промежуточном продукта. Того самого промежуточном продукта, на производство которого затраты и издержки растут быстрее, чем на конечный продукт. В нашем случае это не трагедия потому, что добавочная ценность контента одновременно и добавочная ценность цифрового капитала. Добавочная ценность контента увеличивает цену контента для цифрового клиента. Добавочная ценность цифрового капитала выступает формой промежуточного продукта. (При условной постановке вопроса о том, что под конечным продуктом мы пониманием создание нового аватара, апгрейд этого аватара, создание и развитие аватарного сообщества, денежную рекурсию и др.) Добавочная ценность возникает там, где контент складывается из трансакций. Чтобы получился контент, нужны трансакции, который за собой тянут добавочную ценность. Издержки по одним трансакциям и доходы от других трансакций надо учиться называть "цифровым контентом".

    Глава «Играбельность как децентрализация Data»

    Мало того, что, возводимая по прусскому образцу, система образование отправным образом использует казарму, так ученика ведут от простого к сложному. В реальности "от простого" учителя ведут ученика, освоившего гаджеты! Это бред. Философы ошибок полагают, что систему образования надо перестроить, придется изменить под знакомство ученика с масштабируемостью и децентрализацией. Введение в масштабируемость и децентрализацию — это замена маршрута обучения от простого к сложному. Какое это "сложное", если система и объект не мультиплицируются? Объект не мультиплицируется по определению, но в учебных заведениях его выставляют способным двигаться к "сложному"! Ученика обманывают! Из урока в урок самодовольный учитель выступает в одной и той же роли: "Детишки, расскажу, что сам знаю. Как и вчера, сегодня поговорим о движении от простого к сложному". А ученики в этом самом "сложном" едва ли не от рождения! В реальной жизни, в жизни за стенами родной и опостылевшей школы им понадобится навык децентрализации. Куда они не будут устраиваться на работу, везде выживание фирмы напрямую зависит от того, смогут ли работники справиться с вызовами масштабируемости и децентрализации? Это главная задача на ближайшие десятки лет! И к этому не готовит, ни средняя школа, ни ВУЗ. Нужны новые дисциплины и новые учебники. Учебник масштабируемости. Учебник децентрализации. И учебник... играбельности! Уместно будет заметить, что книга "Масштабируемое золото" - это попытка создать учебник масштабируемости. А вот учебник рекурсии мы пока не сможем написать. Не пришло время? Благодаря не родителям, а сетевой тусовке и компьютерным играм, школьник знает про сложность жизни. Поэтому в школе его "ломают". Через учительское колено ломается сложная картина мира, чтобы насильственно школьника поставить на стартовую позицию "от простого к сложному". Вместе со всеми. Как все. Тратятся невероятные усилия на то, чтобы на стартовую позицию "от простого к сложному" поставить, внимание, малолетнего игрока в компьютерные игры! Это не просто деньги на ветер. По ветру пускаем весь бюджет образования. Это психическая травма, которую ребенок никогда не простит Системе! Образовательный процесс функционирует впустую и во вред учащимся потому, что движение "от простого к сложному" навязывается (!) современному ребенку, который за учебный год осваивает gameplay нескольких новых компьютерных игр. И вот в этот момент бюрократическая система вытаскивает из своего шулерского рукава свой меченый козырь. Ага, не ждали, но консультантом по этим вопросам выступает методолог Петр Щедровицкий, который навязывает устаревшую систему разделения труда и культ своего отца из 1950-х годов!

    Способность человека справиться с Big Data может поставиться под сомнения не в связи с ограниченной способностью работать со сведениями, а с отсутствием мотивации на деятельность со столь сложной системой. Так называемые материалисты и реалисты пугали нас виртуальной пустотой, пустотой виртуальности. Как всегда, они лгали. Нас вводили в заблуждение. Потому, что в VR не будет пустоты. (Мы обсуждаем финансовые инструменты цифровой экономики с выходом на философские проблемы. Нельзя не признать того, что за критическим отношением к VR просматривается не сартровское Ничто, не хайдеггеровская забота, но атеистические спекуляции на бессознательных страха, глупые атеистические пугалки. Нас не интересуют атеистические аппендиксы массовой культуры.) Пустоты, в философском понимании, не будет по одной простой причине. VR будет пространством из трансакций аватарных денег. Аватары с их виртуальными телами не вездесущи. Тем более, не вездесущи аватарные сообщества. Но весь электронный "ковёр" VR будет соткан из денежных трансакций. Отсюда проистекает наша позиция, согласно которой умные цифровые деньги — это, и новые финансы, но и средство производства.

    Кто откажется входить в VR, того катапультируют из бизнеса Data.

    Уходящая экономика была построена на копировании образца. Копирование настолько важно, что возникает соблазн имитации образца. Экономически было невозможно устоять перед соблазном имитировать не дорогой образец, а самую дешёвую копию. Что было связано с игрой. Вместо экономики можно было продать... игру. Игру в образец. Имитацию копии. Имитацию копии, имитирующей образец, в котором имитировалось что-то, украденное у конкурентов. Поэтому мы говорим, что индустриализация была экономикой игры. Как поступали плохие парни? Они говорили: "Да, признаём. у нас нет ресурсов, оборотных средств и мощностей произвести для вас полноценный товар. Зато поглядите, какая получилась привлекательная имитация! Какая игра в товар! Мы лучшие в игре: покупайте у нас!" Всё изменилось в компьютерную революцию. Для плохих парней. Для всех. Для нас с вами. После 1975 года, когда американская корпорация Ай-Би-Эм запустила IBM System R. Мало кто в мире, а тем более, в СССР понимал, что после System R нельзя вести прежний аналоговый образ жизни. В компьютерную революцию мы находимся в ситуации, когда нет нужды повторять образец, что-то копировать. В аватарную революцию нам нужно переключиться на работу со сногсшибательными Data, ибо трансакция следует за трансакцией. Их много. Они следуют безостановочно. И в этих новых условиях нужно научиться получать добавочную ценность цифрового контента. Что напрямую связано с оборотом цифрового капитала. Капитал прирастает не запуском на рынок производства товара А, товарными копиями А, но работой с массивом трансакций. Data донесут до каждого из нас тот подарок, который мы не получили в "детский период" компьютерных технологий. Если кому-то не видна проблема, то надо дать эмоционально окрашенную характеристику массива Data. Нам предстоит работой с умопомрачительно огромным массивом трансакций, безбрежными Data, объем которых постоянно нарастает. Безостановочно. Это два понятия с "без". На смену безошибочности приходит процесс безостановочности трансакций.

    Если кто-то не собирается использовать ошибки, то зачем вообще собирать какие-то Data?

    Части целого притянуться друг к другу, чтобы осуществить сборку на основе ячейки масштабируемости, чтобы собраться в масштабируемый элемент для последующего преодоления масштабного перехода. Такова прямая связь между цифровой конвергенцией и масштабным переходом. 95-97% всего не сможет преодолеть масштабный переход из-за отсутствия ячейки масштабируемости, не найденной контентом и не собравшей вокруг себя контент. Не надо быть футурологом, чтобы предположить, что цифровые нефиатные деньги — это ячейки масштабируемости. Да, это так. Но и цифровые деньги должны выжить в горниле цифровой конвергенции. Как? Через децентрализацию, достижимую через уникальный общедоступный возобновляемый ресурс. Каковой мы усматриваем в человеческой ошибке. А вот феномен игры, кажущийся столь соблазнительно неотразимым в аналоговом мире, не соответствует требованиям, предъявляемым к ячейкам масштабируемости. Фанаты игры вправе "все яйца" сложить в одну корзину. Но эта налоговая корзина не проскакивает цифровой конвергенции, не преодолевает масштабный переход. Как и культ безошибочности.

    Хранение житейских ошибок — это всем доступный способ войти в бизнес Data. Поэтому, в отличие от обычного человека, корпорациям труднее будет пройти цифровую конвергенцию. Почему труднее с равнении с обычным человеком? Где корпорации взять житейские ошибки? Ведь бизнес до аватарной революции был заточен под безошибочность. Под игру. Какими будут пожелания в формате само-реализующегося пророчества? Чтобы научиться получать пользу от Data, нам следует заняться поиском согласованности между человеческими ошибками offline. И это не шутка. (Простите, но мне послышались истерическими смешки на задних рядах.)

    Без возможности совершать пользовательские ошибки каждый из нас будет только аналоговым прохожим, желающим оказаться сопричастным проблематике цифровой экономике.

    Почему играбельность будет востребована с позиций децентрализованных Data? Тех Data, децентрализацию которых не остановить? Почему при вглядывании в процессы, происходящие внутри VR, становится трудно отличить процесс децентрализации от играбельности? Играбельность — это рекурсия человеческих ошибок. Одновременно и что-то более прикладное. А что может быть? Играбельность — это мотивационная рекурсия работы с ошибками. Через играбельность нам доступна рекурсия пользовательских ошибок. В ситуации с аналоговым миром мы говорим про человека как оператора ошибок, про операторские ошибки. Но эта характеристика теряет смысл в VR. Ибо кто оператор цифровых денег, если и когда эмитентом электронной валюты выступит AI? В VR остаётся операционное богаство ошибок, представленными фрагментами своих цифровых копий. Удобных для чеканки виртуальной монеты. Поэтому играбельность — это промежуточное программное обеспечение ошибок на их движении из offline в online. Смысл в наделении играбельности приоритетом состоит в том, что мы отказываемся от сегментации ошибок. Нам все все ошибки. Ибо мы храним все ошибки в Data. Внутри Data может быть и наличествует какая-то сегментация ошибок, но мы этого не узнаем. Нам это всё равно. Играбельность нужно для мотивации на работу с ошибками, а не для сегментирования ошибок. Играбельность — это программное обеспечение для децентрализации ошибок. Ибо к децентрализованной цифровой валюте мы сможем выйти через децентрализацию ошибок. Под которую не годится ни один из инструментов, переходящих в VR из экономики игры. Ошибка — это ячейка масштабируемости для децентрализации. Это важно в той картине мира, когда... Децентрализация — это сетевая горизонтальная масштабируемость. В ошибке мы получили масштабируемое золото. Нам осталось найти децентрализованное золото. В какую форму переплавляется сетевой горизонтальный слиток? Какие у нас кандидаты?

    Играбельность — это что-то вроде gameplay ошибок. При том, что gameplay игры направлен на безошибочное достижение результата, безошибочность игрового процесса. Если сделать наоборот, если ошибка важнее всего остального, тогда мы имеем дело с играбельностью. И после ухода в VR будем иметь дело с играбельностью чаще, чем мы к этому готовы. при работе с умными цифровыми деньгами мы вынуждены будем иметь дело с играбельностью как подобием gameplay ошибок, механики житейских ошибок. Играбельность предполагает воспроизводимость работы с ошибками, цикличность в интерпретации ошибок. Поэтому будет уместно предложить несколько расшифровок категории философии ошибок и футурологической политэкономии. Играбельность — это реиграбельность работы с ошибками. Играбельность — это реиграбельность сеансов ошибок. Играбельность — это мотивация на повтор ошибки, повторной интерпретации или на новую попытку анализа ошибки, интерпретационная реиграбельность. Играбельность — это виртуозность в обращении с ошибками как массивом Data. Играбельность — это кураж и азарт при переводе человеческой пользовательской ошибки в цифровую копию. Играбельность — это реиграбельность offline ошибок в online. Играбельность — это реиграбельность offline ошибок в VR. Играбельность — это реиграбельность offline ошибок, подготавливаемых для AI. Играбельность — это реиграбельность умных цифровых денег. Играбельность — это реиграбельность человеческой составляющей в денежной рекурсии умных цифровых денег. Реиграбельность цифровых денег противоположна интересам бенефициарам игры, игрока и группы игроков. Реиграбельность цифровых денег противоположна игровому gameplay. Играбельность — это реиграбельность масштабного перехода. Играбельность — это реиграбельность цифровой конвергенции. Играбельность — это реиграбельность аватарной революции.

    После реализации сегодняшних творческих замыслов, можно будет спросить:

    — Про что прочитаны лекции «Аватарные деньги» и «Децентрализованное золото»?

    И мы вправе услышать ответ в парадигме философии ошибок:

    — Про одно и то же.

    Аватарные деньги — это децентрализованное золото. Ещё раз. Децентрализованное золото. Сказано про виртуальные тела, отвечающие за денежные трансакции. Опс-с. А других трансакций не будет! Децентрализованное золото — первая метафора про аватарные деньги, которые обещают стать настолько важными для децентрализованной экономики, что впору придумать ещё парочку красивых определений. И все они будут про трансакционный капитал и трансакционное время. по которому будут жить агенты и институты VR. За воспроизведением цифровых денег можно усмотреть рекурсивную децентрализацию. В цифровых отблесках децентрализованных монет будет наблюдаться родство с ошибками как масштабируемым золотом. Всё будет «золотом» в VR, что децентрализуется после масштабного перехода. Контентом и капиталом станет то, что проходит масштабный переход. А для обретения параметров нового «золота», золота виртуальных приисков, нужна децентрализация. Поэтому важно, что не бывает децентрализации, децентрализованной масштабируемости без ресурсной базы из ошибок. Человеческая ошибка — это бриллиантовый след золотых Data. Человеческая ошибка — это самый дорогой след самых дорогих Data. Человеческая ошибка — это недооценённый след недооценённых Data. Человеческая ошибка — это преуменьшенный след недооценённых Data.

    Поиски смысла — это рекурсия ошибок. А разве при оцифровизации экономики смысл не становится желанным товаром? Смысл — это товар, жизненный цикл которого требует продолжить поиски смысла. Жизненный цикл изделия — это рекурсия трансакций. Децентрализация — это второе имя для вездесущности ячеек масштабируемости. Ошибку мы видим на входе в процесс масштабируемой децентрализации. (Всю сложность которого нам сегодня не дано понять.) А на выходе получаем масштабируемые деньги. А на выходе из процессов масштабируемости децентрализации получаем денежную рекурсию. Аватарные деньги — это кульминация цифровой децентрализации. Денежная рекурсия — это вершина масштабируемой децентрализации. Начинаем масштабировать ошибки, но ведь не для ошибок. (Источник и владелец которых у нас остаётся в online.) Не для рекурсии ошибок! Здесь трудно удержаться от шутки на выше поднятую тему рекурсии. Ошибкой будет полагать, что существуют какие-то иные Data кроме массива ошибок. Data = Ошибки. Чтобы понимать Data, надо приучиться на них глядеть как на массив ошибок.

    Начинаем с масштабируемости ошибок, чтобы через децентрализацию выйти на денежную рекурсию. В аватарных деньгах, как в итоговом процессе, "забиты", и масштабируемость, и децентрализация. Начинали с ошибок, вышли к деньгам. И те, и другие демонстрируют цифровую децентрализацию. (Хотя эмитентом аватарных денег выступает AI. Здесь кажущееся противоречие, но для разговора о децентрализации AI нужна отдельная тема. Подступы к ней обозначены в абзацах, посвященных сверхартисту.) На слух звучит странно, но как эмитент аватарных денег AI выступит гарантом децентрализации VR. Тем, кто со стороны способен следить за тем, чтобы сохранялся курс на децентрализацию VR. Реализуемый, как через цифровые деньги, так и в работе с клиентским портфелем. После цифровой конвергенции придется забыть про сегментацию обладателей клиентских портфелей. Останется один-единственный сегмент. Цифровой конвергенция та метла, которая подчистую удалит желание что-то сегментировать. Теоретический на смену сегментации должна прийти децентрализация. А практически? После масштабного перехода останется один-единственный сегмент. Хватит томить: скажите, какой один-единственный сегмент останется, и после цифровой конвергенции, и после масштабного перехода? Это масштабируемый клиентский портфель, требующий децентрализации работника и методов обслуживания.

    Игра не интересна AI. Машинный разум не будет нуждаться в игре как методе, обойдется без игры как привычного инструмента обмана, технологии подмены. Игра будет пустышкой для AI. Поэтому, в интересах AI, мы работаем с картиной мира без игры. Если сказать всю правду, то без игры мы продвигаемся в области неизведанного в интересах... цифрового капитала. Но этот тезис вызовет вопросы о взаимосвязи AI и цифрового капитала. А пока у нас нет доказательной базы для выдвижения рабочих гипотез по этой теме. Поэтому посмотрим на VR без игры. Почему VR? Это дом для AI. Это здание, которое мы будем возводить с помощью электронных кирпичей, каковыми для нас станут... умные цифровые деньги. В связи с нашим исследовательским интересом к AI, к цифровому капиталу, к умным цифровым деньгам, мы выдвигаем гипотезу о безыгровом сеттинге VR. Как пространства, в котором будет осуществлять кругооборот цифрового капитала. И вот теперь у нас возникает объективный повод сказать: в безыгровом сеттинге кругооборот цифрового капитала будет осуществляться при участии умных цифровых денег! Восклицательный знак. Восклицательный знак по поводу кругооборота? Восклицательный знак в связи с "участием". Это будет строительный материал для VR. Для всего. Для всего виртуального. Например, для аватаров, которые будут одним из самых сложных объектов VR. Но что такое цифровой аватар пользователя? Это сетевой инструмент для осуществления трансакций внутри VR. Развивая теорию рефлексии без обратной связи и без наличия сведений о другом, об объекте, обворованный со всех концов, умница Владимир Лефевр остановился там, где надо было признать, что созрела потребность в разговоре о трансакциях солипсиста, возникли условия для постановки вопроса об трансакционном солипсизме. Вероятно, Владимир Лефевр не играл в "Цивилизацию" Сида Мейера. За спиной у Владимира Лефевра пришло время поговорить о солипсизме... трансакций!

    Трансакция — это первое измерение цифрового сущего. Трансакция — это базовое условие для виртуального сущего. Трансакции будут осуществляться фрагментами аватарной монеты. Все и любые трансакции. Будь-то трансакции между аватаром и аватаром. Между аватаром и аватарным сообществом. Между аватарными сообществами. И... Между аватарными монетами. Они же — умные! И это первая дверь, в которую следует входить с солипсическим "хлебом и солью".

    Цифровой солипсизм — это мотивация на активные (экономические) действия внутри виртуальной реальности, основанная на отказе признать мир offline. С какого-то момента признание offline и не нужно, отныне не будет востребовано. Ибо выживать надо будет по законам виртуального идеализма. Масштабируемый солипсизм обещает стать единственным источником света для миллиардов цифровых эгоистов, навсегда повернувшихся спинами к offline. Глубина виртуального сущего будет определяться денежным солипсизмом. Денежный солипсизм — это "гимновое" отношение к разнообразию технологий мышления.

    Денежный солипсизм — это кульминация цифровой децентрализации. Вершина виртуальной децентрализации, путь на которую мы начинаем, установив связь между философией ошибок (теория) с Data, блокчейном и AI (практика). Денежный солипсизм — это виртуальное бытие, цифровое сущее, когда диалог с AI, сотрудничество с AI будет важнее мира оффлайн. Не по каким-то иным причинам и обоснованиям, а исключительно в силу самой возможности вести диалог с AI, сотрудничать с AI. Ещё раз. Цифровой солипсизм - это мотивация... Этого достаточно. Главное, чтобы не пришлось иметь дела с цифровой прокрастинацией. С денежным солипсизмом ситуация такая же, как с растением, высаженным в пустыне, и обеспеченным водой по персональной системе доставки воды к корням в привозной почве. Это аватар создаётся для того, чтобы "обмывать" нежное растение "солипсизма", доставленного в агрессивную среду VR. А не наоборот. Аватар инструментально обслуживает феномен солипсизма. И в такой картине мира особое место будут занимать умные цифровые деньги.

    Трансакции не требуют копирования. В этом заключается кардинальное отличие трансакции от продукта и товара эпохи индустриализации. Никто не будет делать копию трансакции. Например, копию Трансакции, но с одной измененной цифрой. Зачем? Любая система распознает подделку. При блокчейне, как технологии честности, "ложная трансакция", трансакция Штрих будет уделом плохих парней. Хранение "ложной трансакции", трансакции Штрих окажется связано с такими затратами, что плохим парням впору сразу объявить себя банкротами. Проблема не в тиражировании индустриального образца, а в хранении и в последующем поиске этой трансакции. В наше время трансакции следуют одна за другой. Вы не успели принять решение, где хранить эту трансакцию, как у вас на глазах или у вас за спиной совершилась новая трансакция. А за второй, — третья, и так далее. "Снежный вал" трансакций спровоцирует ошибки. Завтра сегодняшние ошибки заполнят пустоты в Вашей вчерашней системе хранения Data.

    Возможностей обработать Data гораздо меньше, чем наших потребностей в их разблокировке. Data будут приносить пользу и после разлуки с "железом". Data принесут пользу после расставания с игрой и безошибочностью. Это следует воспринять обязательным условием эффективности в работе с Big Data. Почему? Из-за проблемы смысла. Смысл Data, их практичность остаются проблемой номер два после темы с трудностями разблокировки и доступа. Всегда можно осмыслить меньше Data, чем их разблокировать и обработать. Безошибочность блокирует Data лучше всего остального. Безошибочность как образ мыслей работника сродни не-технической блокировке Data. Приверженность работника (вчерашнему и игровому) культу безошибочности блокирует Data лучше всего остального. Если работник не понимает того, что имеет дело с массивом ошибок, то задорого разблокированные Data останутся бессмыслицей. Нет смысла в разблокировке и обработке Data для того, кто не понимает, что по объективным причинам вынужден работать с массивом ошибок, только с ошибками. Вы можете обладать не разблокированными Data, но это по-прежнему массив ошибок. Да, и вы можете сколько угодно играть с заблокированными Data. До объявления банкротом. Нет смысла в затратах на разблокировку, если вами движет желание поиграть сведениями из Data. Игра и разблокирвока Data несовместимы.

    Производительный секрет Data состоит в том, что любая работа с ними генерирует новые ошибки. Если не знаете, с чего начать разговор про Data, начните с фразы «Это была ошибка». Фраза «Это была ошибка» — первый и лучший ответ на любые вопросы по Data на ближайшие 25-30 лет. Оцифровизацию следует признать завершённой тогда, когда парочки будут знакомиться с фразы «Это была ошибка». Мы вправе игнорировать систему хранения Data, но в ней хранящиеся ошибки должны вызывать какие-то эмоции. Эмоции формируются избытком Data. Эмоции оцифрованного работника формируются избытком Data. Чтобы не впасть в состояние паники при виде количества и объема Data, следует помнить, что работать придется всего лишь с ошибками. Data — это пёстрый ковер, сотканный из ниточной субстанции пользовательских ошибок. Data — это рекурсия, рекурсия — это ошибки, ошибки — это интуиция, а интуиция мотивирует на работу с Data. Читай сначала. Ошибка — это реализация интуиции при работе с Data. Ошибки приучают эксплуатировать интуицию при работе с Data. При работе с Data интуиция важнее интеллекта и университетского образования. Мотивация на работу с Data — это когда ошибки вдохновляют! Слишком много Data? А кто знает, сколько хранится в них ошибок? В чём парадокс? Реиграбельность безыгрового сеттинга VR определяется мотивацией пользователя снова и снова повторять сеанс в связи с наличием цифровых копий пользовательских ошибок. Мы будем снова и снова заходить в VR для того, чтобы погрузиться в мир ошибок. Мотивация пользователя определяется функционалом аватарных денег. В гипермаркете цифровых технологий житейские ошибки вроде мороженого, продажи которого увеличиваются в ответ на повышение температуры при работе с Data.

    Если в аналоговом мире необъяснимого больше, чем мы можем объяснить и понять, то нас ждёт в последовательности цифровых миров? Цифровой аватар пользователь — это другой (виртуальный субъект) или нет? Вне зависимости от ответа на поставленный вопрос продолжим задавать вопросы. А другой аватар (другого пользователя) для моего аватара — это другой или нет? А мой аватар, дробящийся на аватарные монеты, — это другой или нет? Что значит быть другим в VR? Возможно, от ответов будет зависеть наш взгляд на цифровой солипсизм, на денежный солипсизм.

    Мой аватар — это деньги для другого. Если во фразе не чувствуется философская максима (sententia), то предлагается иной вариант этого постулата футурологической политэкономии: Мой аватар всегда деньги-для-другого. В новом оформлении фразы акцент делается не на философском понимании электронной монеты и тела аватара как денег-для-другого, а на слове "всегда". В смысле: так и не иначе. С традиционной точки зрения мы имеем дело с двумя и более объектами. Слева — аватар. Справа — умные цифровые деньги, стремящиеся врываться на просторы VR. Аватарные деньги суть тела аватара. Это одно целое. И это важно для понимания виртуального сущего. А понимание будет залогом эффективнйо практики. Тем больше будет электронных денег, чем активнее станет твой аватар. В VR нельзя уловить тот самый момент, когда аватар собирается из цифровых момент. Не поддаётся фиксации то трансакционное мгновение, когда монета слева слипается с другой, что одновременно справа входит в виртуальное тело того же аватара. Или, наоборот, когда одна цифровая монета отрывается от другой, чтобы им обеим трансакциями разбежаться от аватара. Фрагменты цифровых копий ошибок трансакциями входят в виртуальное тело того же аватара, трансакциями покидают "родную гавань", впрочем, не ущемляя персональной целостности электронной персоны. Ошибки или цифровые деньги? Одно и то же после цифровой метаморфозы. Одно и то же, воплощенное в процессе метаморфозы. Очень важной метаморфозы. Какой? Метаморфозы чего? И в чьих интересах? Ответ можно дать одним словом. И это слово — децентрализация. Нам предстоит научиться чувствовать тело цифрового аватара через электронные деньги. Что чувствовать? Что ощущать? Децентрализацию. Электронные деньги должны стать тем органом виртуальных чувств, которым мы будем "ощущать" децентрализацию. Степень децентрализации. Процессуальность децентрализации. Мой аватар — это децентрализация фрагментов цифровых копий моих же (пользовательских) оффлайновых ошибок. Децентрализация ошибок — это децентрализация аватарных денег. Ошибки — это старт. С удобной и освоенной позиции хорошо стартовать. Но не следует забывать, что аватарные деньги не финал. В смысле, не финал процессов децентрализации. Почему? Можно предположить, что за горизонтом событий децентрализация продолжается. Утвердимся в этом смелом предположении. Но происходит на не просматриваемой локации, связанной с AI. И вот тут мы остановимся. Философия ошибок и футурологическая политэкономия — это удел смелых и нестандартно мыслящих искателей цифровой истины. После оцифровизации наших инструментов поиска желательно всё же оставаться на позициях здравого смысла. Мы вправе предположить, что дело не обойдется децентрализацией цифровых умных денег, эмитентом которых выступит AI. Это настолько важно для понимания дальнейшей ветки рассуждений, что скажем иначе. Дело не обойдется децентрализацией тех цифровых умных денег, функцию эмитента которых мы уверенно приписываем AI. Пока мы не будем заглядывать в ту сторону, где сильный персонифицированный машинный разум способен поймать атлантического голубого марлина децентрализации (Atlantic blue Marlin decentralization).

    Аватар — это второе измерение цифрового сущего. Аватар — это ключевое условие для виртуального сущего. Возможность цифрового самопознания, познания границ виртуального тела аватара через вступление в аватарные сообщества — это измерение цифрового сущего на пределе наших сегодняшних прогностических возможностей. Аватарные сообщества — это самое трудно просматриваемое условие функционирования виртуального сущего. Бегство к другому цифровой аватар совершает не в операциях с пользователем, а в установлении связей с аватарными сообществами. Почему во множественном числе? Потому, что аватар становится частью аватарного сообщества Один для последующих связей с аватарным сообществом Один Штрих. Для наращивания связей с другими сообществами.

    VR мы будем мерить аватарами. Аватарными деньгами. Аватарными сообществами. Аватарные деньги — это как бы минутная стрелка для измерения VR. Аватарные сообщества — это как часовая стрелка для измерения VR. Стоп, скажете Вы. А где, спросите Вы, секундная стрелка? Трансакции — это как секундная стрелка для измерения VR. Чьи трансакции? Всегда аватара. Трансакции чего, через что? Через что воплощенные трансакции? Всегда трансакции, воплощенные действиями умных аватарных денег. Всегда. И только. Ибо VR. Ибо пространства для аватаров, аватарных денег и аватарных сообществ. Аватарные сообщества — это кошелек, в который мы с удовольствием будем складывать наших цифровых двойников.

    Глава «Цифровой эгоизм»

    Сегодня творческая личность не может существовать сама по себе. Для творчества де-факто нужно социальное окружение. Нравится нам это или нет. По факту, это так. Вне зависимости от того, нравится нам это социальное окружение или нет. Вне зависимости от того, что нам не нравится сама идея зависимости от социального окружения. А что будет в цифровом мире в случае с "глубоким погружением" в виртуальные бездны? Остаётся повториться. Цифровая творческая личность не сможет существовать сама по себе. Электронной персоне понадобится... Здесь мы поставим многоточие. Пусть это будут длинные паузы между точками. Ибо электронной персоне понадобится... цифровой эгоизм.

    «Бросаться в глубины виртуальной экономики без цифрового эгоизма — это всё равно, что доверять электронные деньги зрителю аналогового телевизора».

    «Если цифровой эгоизм окажется условием функционирования виртуального капитала, тогда денежный солипсизм будет крайне полезной платформой для обмена электронных монет и токенов на "поумневшие" деньги».

    Трансакции в кругообороте электронных денег настолько непроницаемы для человеческого взора, что от пандемии разочарований в виртуальном капитале убережёт цифровой эгоизм.

    Цифровой эгоизм — это привычка тревожиться за электронные деньги, которые безосновательно считаешь «своими».

    Цифровой эгоизм — это многообещающая привычка сохранять активность в VR без долгов в электронных деньгах и без обязательств в трансакциях.

    Электронная персона в статусе творческой личности — это одно. Эгоизм электронной персоны — это что-то другое? Каким будет философское "одно" в аватарную революцию? Со "многим" ситуация более или менее понятна. От аватара как многого из фрагментов ошибок и до аватарных сообществ. Это примеры многого в VR. А что такое одно в VR? Одно в цифровой экономике? Одно в сети сетей? Для приближения к ответу на букет этих вопросов присмотримся к категории "цифровой эгоизм". Цифровой эгоизм будет исследован методами и приёмами футурологической политэкономии.

    Как привлечь внимание к себе, к своему аватару в период торжества виртуальных ценностей? Авторская школа внимания будет воплощена инструментами цифрового эгоизма. Наступает солипсическая эпоха. Это будет солипсическое время. Солипсическая традиция будет заложена солипсическими операциями, трансакциями цифрового солипсизма. Понятийный аппарат можно наращивать, как в сторону "операций солипсизма", так и по горизонту "солипсической трансакции".

    Единственное определение, которого далее хотелось бы избежать — это "солипсическая культура". Это будет холостым выстрелом после того, как постмодернизм мы рассмотрели в середине лекции-и-книги "Масштабируемое золото". Солипсический период развития трансакционной экономики начинается с момента присвоения AI прав эмитировать цифровые деньги. Которые отныне, с того момента, когда AI - эмитент, могут развиваться в формате аватарных денег. Это время расцвета цифрового эгоизма. Тут бы и поставить восклицательный знак. Но восклицательный знак мы прибережём для финала совсем другого абзаца. Но про то же. Абзац будет про ту же самую тему. То есть, про аватарные деньги. Но выйдем мы к финале фразе столь неожиданным путём, что никак не обойтись без восклицательного знака. Но обо всём этом расскажем по порядку. В соответствии с незамысловатой логикой нашего исследования, предполагающего всестороннее внимание к слагаемым такой формы виртуального успеха как цифровое процветание.

    Солипсизм — это жизненная позиция оптимиста, которого все потеряли. Солипсист — это Робинзон Крузо среди пессимистов. Если пессимизм понимать формой активного безразличия. Цифровой солипсизм обозначит предел, за которым заканчивается безразличие. О каком безразличии идёт речь? Это безразличие к прогрессу цифровых технологий. К прогрессу финансовых инструментов для экономических институтов и агентов VR.

    Для уравновешивания цифрового эгоизма потребуется... цифровой солипсизм. Цифровой эгоизм и цифровой солипсизм окажутся безделками без... товарного солипсизма. Товарный солипсизм потребует работника под свою специфику.

    Оператор товарного солипсизма в VR будет испытывать острую потребность в универсальной цифровой валюте. Изюминка в том, что универсальная цифровая валюта должна быть чем-то большим, чем валюта. Деньги больше, чем деньги. Кроме привычных функций денег аватарные деньги должны будут отвечать за поддержание безыгрового скелета всей VR. И сразу становится понятно, что для достижения поставленных целей окажется недостаточной песочницы цифрового эгоизма. Востребован будет не абы какой цифровой товарный солипсизм, нет. Но солипсизм вполне конкретной формы. В нашем случае удобнее было бы выразиться: трудно представимой формы. Для многих людей солипсизм трудно представим. Но ситуацию приходится усложнить в два конца. В виртуальной экономике нам понадобится товарный солипсизм. Интересы цифрового капитала потребуют кульминационную форму товарного солипсизма и цифрового эгоизма. Такой странной цифровой формы как... денежный солипсизм. Эдакий солипсище. Всем солипсизмам солипсизм. В расшифровке: всем (прежним) солипсизмам (настоящий) солипсизм. (Так и хочется перейти на художественную речь, чтобы сказать про "шедевральный солипсизм". Но удержимся. Хотя бы в этот раз.)

    Глава «Денежный солипсизм — это цифровое чрево VR. Основная часть»

    Настоящий секрет цифрового общества — это парадигмальное смещение. Это такое смещение знаниевых парадигм, которое не смог предсказать никто из самых вдумчивых и придирчивых читателей историка науки Томаса Куна (1922-1996). Инвестиционный ландшафт изменится до неузнаваемости и необратимо тогда, когда вопиющие недостатки фиатных денег обернутся достоинствами цифровых денег. Очевидные недостатки фиатных денег могут стать своего рода стартовой позицией для цифровых денег. Тех цифровых денег, которые придут на смену ныне раскупаемыми криптовалютам. Разговоры о стабильности финансовой системы до крайности нелепы на фоне возможного превращения цифровых денег в умные деньги, на фоне приближающейся денежной рекурсии. Блокчейн любит Big Data. Big Data признают блокчейн. Им обоим, блокчейну и Big Data, следует быть готовым к самым неожиданным превращениям цифрового капитала в нечто совсем невообразимое. Не так сложно, как может показаться, встроить блокчейн и Big Data в по-настоящему современную систему регулирования капитала, в децентрализованную систему, способную честно отразить снижающуюся роль фиатных денег на финансовых рынках. Гораздо сложнее установить связь между состоянием пользователя и прогрессом цифровых денег, обещающим денежный солипсизм. Прогресс цифровых денег обещает денежный солипсизм как результат вычислений, производимых в сложной формуле денежной рекурсии.

    Человек пользуется числами. Но свободная персона не живёт в мире цифр. Бытийствующий человек не может жить в мире цифр. Среди цифр личность чувствует себя неуютно из-за того, что любая картина мира составляется из ошибок. Ошибка выступает мерой человеческого. Одновременно и мерой не-человеческого. В рассматриваемом случае все институты и всех агентов VR можно измерять фрагментами цифровой копией ошибки. Это пока так. С философских позиций кажется, что — можно. Вроде бы ничего не мешает. оппоненты не возражают. Ибо VR настолько большая, что найдется уголок и для цифровой копии (пользовательской, людской) ошибки. Тем более, для фрагмента ошибки, представленной цифровой копией. В аватарную революции выяснится, что — нужно. Все институты и всех агентов VR нужно будет измерять фрагментами цифровой копией ошибки. Цифровые формы жизни заставят (нас?) фрагментами цифровой копией ошибки измерять все институты и всех агентов безыгрового сеттинга VR. И вот тут открывается уникальная возможность. Новое мерило можно будет назвать по-старому. Понимаете, по-старому? Нашего давнего знакомого можно будет легально утвердить мерой всех цифровых сущностей, всего цифрового сущего. Желаете узнать имя этого старого знакомого всех людей, готового прийти на выручку в трудную минуту? Это деньги. С той ожидаемой оговоркой, когда в новую картину мира мы встраиваем новую концепцию не-фиатных денег. Тех цифровых объектов, что идут на смену фиатным деньгам. Уход в VR и торжество цифровой экономики не будут равнозначны требованиям жить в мире цифр. И в VR человек будет по-прежнему находиться среди ошибок. Человек цифрового общества будет жить в мире ошибок. Человек цифрового общества будет жить в мире денег. Больше ошибок — больше денег. А сколько денег? Столько, сколько выделит эмитент новых цифровых денег. Эмитентом аватарных денег будет AI.

    Машина может мыслить. Машина может мыслить цифровыми деньгами. Машина может мыслить вплоть до системы вопросов о человеке. О сущности человека. О предназначении человека. Машина может помыслить: а способен ли человек ошибаться? Способен ли человек ошибаться? Это один вопрос. Способен ли человек ошибаться с точки зрения думающей машины? Это совсем другой вопрос. Это вопрос про другое. До какой степени про другое? А до какой степени актуален подобный вопрос на ближайшие годы? Что отвечать и как отвечать, если машина всё же задаст подобный вопрос? Это вопрос, открывающий новые возможности? Или это тупик для мыслителя в башне из слоновой кости, которому откажут в переезде в цифровую башню? Именно в этих условиях, — под угрозой отказа человеку в переезде в оцифрованную башню из цифровой "слоновой кости", — придётся принять новаторские отношения в производительной деятельности, по-новому относиться к созиданию цифровых ценностей. И здесь снова причинно-следственная связь с картиной мира. Философия ошибок предлагает такую картину мира, в которой пользователь VR, экономический агент VR способен получать удовольствие от (полезных) "заплывов" по береговой линии думающего океана денежного солипсизма. Представителям мира-экономики игры и культа безошибочности остаётся слезливо хныкать и громко жаловаться на коварный заговор виртуальных сущностей против ценностей уходящего мира.

    История — это попытки череду ошибок оформить безошибочностью школьного учебника. Игра — это технология, с помощью которой сущее пытается обнулить бытие. Эти попытки могут затянуться на вечность. На исходе индустриального века игра вроде бы добилась обнуления бытия. Но люди придумали компьютерные игры, оказавшиеся замечательным обходным манёвром. Через компьютерные игры можно обнулить бытие, но удовольствие от процесса затянулось более чем на 30-40 лет. А к этому моменту подоспела эстетика виртуального мира и симулякры дополненной реальности. Через VR мы получаем возможность материализовать наши ошибки. Что снимает с повестки дня вопрос: кому и как обнулять бытие? Никому. Никак. На первый взгляд может показаться, что VR угрожает бытию. Это настолько очевидно, что массовая культура принялась зарабатывать деньги на страхе перед киберпространством. В аватарной реальности всё наоборот. Аватарная революция обнуляет игру как технологию, разбирает по кирпичикам этот пёстрый мир-экономику. Для того, что внутри VR воссоздать сущее. Цифровое сущее. Которое обещает стать подспорьем бытию. Ибо цифровое сущее будет зависеть от универсального возобновляемого ресурса. Главного ресурса из бытия. Из нашего с вами бытия. Нашего с вами ресурса. Поделиться с которым нам не жалко. Мы готовы поделиться нашим главным ресурсом с нашими цифровыми двойниками. Наш ресурс для них настолько важен, что ими принимается условие. Отныне никаких игр! Нет игровому разбазариванию ресурсов! Будь-то энерго-ресурс или такой ресурс как социальное время. Бытие и сущее сходятся там, где отказано игре. Отказ игре становится местом схождения бытия и сущего. И тогда VR не разбухшим киберпространством, в которое мы готовы сложить все цифровые копии нашего всего, но водоразделом между бытием и сущим. Тогда как разница между реальным и виртуальным постигается через самость Я.

    Нам всем надо становиться представителями расы цифровых денег. Зарабатывание денег сменяется доказательством права на интеллектуальную собственность. А в условиях безыгрового сеттинга VR под интеллектуальной собственностью следует понимать добавочную ценность. Право на свою часть цифрового капитала — это право на добавочную ценность (контента). Что возможно реализовать при участии в денежной рекурсии. Надо быть вовлеченным в денежную рекурсию, чтобы оформить право частной собственности на добавочную ценность (контента). Сразу видно, что фраза построена на двух разных понятиях. Денежную рекурсия — это одно. Наращивание добавочную ценность цифрового контента — это совсем другое? Нет, говорим об одном и том же. Но как это возможно? Какая интеллектуальная спекуляция устанавливает знак равенства между денежной рекурсией и добавочной ценностью (контента и капитала, контента как капитала)? Для ответа на этот закономерный вопрос обратимся к двум революционным категориям футурологической политэкономии. Это категория аватарных денег. Это категория денежного солипсизма. С этого дня привыкаем смотреть на денежный солипсизм как на институт цифровой экономики, как на ценность цифрового общества. С этого дня привыкаем смотреть на денежный солипсизм как на масштабируемую ценность масштабируемого общества, живущего в цифровых кущах VR.

    В аватарную революцию настоящий успех в бизнесе начинается с азартного намерения конкурировать с масштабируемыми платформами на открытом исходном коде. Если мы готовим к бумажному изданию книгу "Денежный солипсизм", значит, мы занимаемся проблемой масштабируемости. С точки зрения масштабируемости (как процесса) и масштабного перехода (как аналога Конца этого варианта постиндустриального света) не может быть мелких вещей. Что-то прошло масштабный переход? Оно существует и оно значимо. Мелкое - это лексика до-масштабного перехода. Черный юмор в том, что разум, мышление, понимание и прочие важные вещи проскакивают в новый мир, оседлав ошибки как ячейку масштабируемости. В условиях безыгрового сеттинга, при хозяйствовании внутри VR пользователь должен сперва принять, а потом радостно приветствовать масштабируемость. Длинная словесная конструкция? Сказано непонятно? Следует перевести на общедоступный язык эмоций? Пользователь VR должен сперва принять, а потом радостно приветствовать масштабируемость как "ножницы" цифровой конвергенции. Люди будущего должны испытывать чувство благодарности агентам VR, чьи усилия скроют от нашего пытливого взора ошеломляюще простенькую механику денежной рекурсии за главным мифом цифрового общества. Ибо денежный солипсизм обладает всеми приметами мифа. И тогда получается, что работник с добавочной ценностью будет персонажем новой цифровой мифологии. А в основе новой цифровой мифологии коренится денежный солипсизм.

    Аватарная революция открывает денежный солипсизм как новую производительную силу, как новый тип производительных отношений в товарно-денежном хозяйстве VR. Денежный солипсизм — это максимально возможное из допустимых значений, связанных с прогнозированием развития ситуации в мировом хозяйстве, оцифрованном на 100%. Здесь ключевое слово обозначает максимальный предел для построения рабочих гипотез. Словом "максимально" обозначается предел для ключевых экономических величин, учитываемых при создании модели деятельности институтов и агентов VR. Денежный солипсизм подтверждает особое значение пользовательской ошибки, базы Data человеческих ошибок для демонстрации действия закона повышения экономической эффективности и закона снижения затрат и издержек на единицу общественного труда. Под единицей общественного труда понимаются не трудовые усилия отдельного работника, а созидательная деятельность группы из групп работников, из аватаров, способных объединяться в аватарные сообщества. Такой созидательной деятельности группы из групп, которая ведёт к цифровому процветанию. Экономическая деятельность аватарных сообществ приведёт к цифровому процветанию. А каков конечный продукт? Какую продукцию мы получаем в итоге экономической деятельности институтов и агентов цифрового общества? С какими затратами и издержками сталкивается цифровое общество при производстве этого самого конечного продукта?

    VR нельзя будет назвать "всяким местом". Это особое место. Это место, где скрыто много историй. И все эти истории повествуют про одно. Про цифровые деньги. Про умные деньги. Про аватарные деньги. После "полного погружения" в VR аватарные деньги станут "позвоночником" цифровой экономики. Безыгровой сеттинг VR наделяет экономическим смыслом работы с оффлайновыми ошибками, для которых цифровой дом станет конечной точкой после быстрого приключения с превращением в электронные деньги. Уделом прошлого становятся нормы, обычаи, законы, обряды и ритуалы того общества, на смену которому приходит масштабируемое (так!) общество с масштабируемыми ценностями. И как феномену денег, как деньгам как таковым сохранится в новой среде? Как деньгам стать частью цифрового общества с масштабируемыми ценностями? Скажем и по-другому. Как деньгам сохранить лидерство среди институтов цифрового общества с масштабируемыми ценностями? Это возможно при реализации ряда условий. При строго определенных обстоятельствах. Ответ на поставленный вопрос становится предметом исследования в футурологической политэкономии. Чтобы сбылось, чтобы реализовалось надо потратить усилия на денежную рекурсию, на аватарные деньги и на... денежный солипсизм. Правильней было бы поставить восклицательный знак в финале предыдущего предложения. Но должно быть три восклицательных знака. Восклицательный знак не вынесен в название лекции, на книжную обложку, но никто не помешает нам знаками препинания обратить внимание на новые категории. Аватарные деньги! Денежная рекурсия! Денежный солипсизм! В простом перечислении скрывается железная логика. Если аватарные деньги, тогда — денежный солипсизм? Если аватарные деньги, тогда — денежный солипсизм. Если аватарные деньги, тогда — денежный солипсизм! Чтобы были основания для разговора про денежный солипсизм, начни с категории денежной рекурсии! Частично этот объем работы нами выполнен в 180-страничной книге «Масштабируемое золото» (СПб, 2018).

    Сегодня в криптовалютах не видно потенциала, который необходим для того, чтобы определиться с направлениями развития VR и AI. Если смотреть через графики колическтвенного роста рынка криптовалют, то совершенно невозможно понять, а куда развиваются VR и AI? Но ещё труднее определиться с мотивацией. (Не зря же в книге "Аватарная революция" мы занимались прокрастинацией.) Определиться с философией. Если сказать коротко, пришло время определиться со всеми вещами, к которым прикладывается эпитет "цифровой". И первое, мимо чего нельзя пройти: криптовалюты не формируют новой картины цифрового мира. Не исключено, что в условиях цифровой реальности, при обстоятельствах виртуального мира масштабный переход может оказаться самоопределением электронной персоны. В самом широком смысле, определением цифровой самости. Мы боимся чего-то как масштабного перехода. (И мы правы: нового нужно опасаться. Хотя точнее следовало бы сказать: "мы продолжаем бояться...") А по сути дело приходится иметь с (философской) операцией само-определения. Да, криптовалюты - это элемент сегодняшнего цифрового мира. Но где их способность формировать картину мира? Воздействовать на образ цифрового мира? На это они не способны, взятые скопом: не берут количеством. На смену нынешним криптовалютам должна прийти новая форма цифровых денег. Это будут аватарные деньги. Ответом на вопрос "почему?" (Почему аватарные деньги должны прийти на смену криптовалютам? Как спросил бы скептик и оппонент: с чего бы вдруг?) содержится в вопросе "как?" (Как, по какой надобности получится так, что аватарным деньгам не окажется альтернативы?)

    Впору обратиться к общим истинам. Бюджет государства — это ребус, выложенный пустыми кошельками налогоплатильщиков. Фиатные деньги не имеют истинности. Человек, не знающий местонахождения истины согласится с предположением, согласно истина лежит в противоположном конце от фиатных денег. Трудно себе представить вещь, в которой самая нелепая интерпретация истины деформирует истину столь же грубо и бесповоротно, как это сделано в идее и в практике фиатных денег. Посмотрим на этот же вопрос с совершенно иной позиции, с позиции современности. Количественный рост криптовалют можно рассматривать доказательством того, что нам предлагают новый маркетинг фиатных денег. Чтобы понять, насколько всё плохо в мире фиатных денег, надо посмотреть на очевидные успехи криптовалют. Успехами криптовалют затыкаются дыры на тонущем судне фиатных денег. Гении маркетинга установили чучело организатора успешной криптобиржи на капитанском мостике тонущего контейнеровоза с фиатными деньгами. Криптовалютные биржи — это контейнеровозы с фиатными деньгами, напоследок отправленные государством по адресу налогоплательщика. Криптовалюты недостаточно функциональны и недостаточно амбициозны для того, чтобы стать гнездовищем цифрового эгоизма. Образ цифровых денег, как форма (не кульминация! Мы не спешим!) развития идеи частных денег, хорош всем, кроме одного. Кроме того, чтобы в пределах образа, опровергающего почти все достижения индустриального периода, трудно сформулировать позицию и выработать взгляд, согласно которым цифровые деньги могли бы стать... вместилищем истины. Идеи и практики цифровых денег достаточно для того, чтобы двинуть вперёд хайековский образ частных денег. Мы уходим от пережитков индустриальной эпохи, мы по колено вбегаем в современность. Спасибо и на том. Но сегодняшней практики, суетливой деятельности вокруг полутора тысяч криптовалют, совершенно не хватает для совмещения понятия "денег" и категории "истины". Для это простой философской операции, выдвигаемой на повестку дня аватарной революцией. Что не так в образе цифровых денег, не подкрепляемых верой в аватарную революцию? Нет стартовой позиции для философского монетаризма. Философский монетаризм требует нового взгляда на цифровые деньги, ныне реализуемые в криптовалютах. Этот шаг мы делаем с позиции цифрового эгоизма. (Предвзятое мнение почему-то предполагает иронию, согласно которой вполне себе рабочее понятие "эгоизма" равнозначно корпускуляции. Сказал "эгоизм" и любые телодвижения будут казаться нелепыми. Со стороны человек, обсуждающий преимущества эгоизма, по-прежнему будет восприниматься, в лучшем случае "чудаком". Но здесь и сейчас мы говорим о цифровом эгоизме. Если кто-то намерен сохранять позицию "взгляд сверху", то, пусть соизволит обзавестись эдакой диковинкой вроде "цифровой иронии".) Осуществляем мы этот первый шаг благодаря концепции аватарных денег. Подумали про цифровой эгоизм. И взяли в руки рабочий инструмент под названием "аватарные деньги". Концепция аватарных денег (и токенов) создаёт предпосылки для уверенности в том, что цифровые деньги могут быть домом для философской истины. Могут ли? Не слишком ли - про "дом для истины"? Нет, не слишком. Ибо воплощением нашей веры в то, что цифровые деньги (делаем шаг назад в интересах так называемого "большинства" слушателей и читателей, но подразумеваем - аватарные деньги) определенного могут быть домом истины, становится денежный солипсизм. Философия цифровых денег равнозначна футурологической политэкономии, в пределах которой рассматривается феномен денежного солипсизма. И вот здесь можно сделать несколько оговорок. Мы говорим про денежный солипсизм как высшую форму цифрового эгоизма. А поводом для разговора о цифровом эгоизме становится феномен аватарных денег. Которые мы продолжаем рассматривать в пределах смыслового пространства аватарной революцию. Суть которой состоит в том, что после цифровой конвергенции и масштабного перехода останется так немного рабочего инструментария, что за аватарные деньги следует держаться обеими руками. И не следует лениться в расшивке феномена аватарных денег во все стороны. Вплоть до цифровой философии. (До цифровой истины?) Под каковой мы договорились понимать философию ошибок. Ибо аватарные (цифровые) деньги способны выступать домом для истины потому, что под их монетарных "кровом" место нашлось и для человеческих ошибок! (Восклицательный знак останется непонятен тому, кто данную фразу не связывает с началом абзаца про бегство от смердящих фиатных денег в философский монетаризм.)

    Созидательные возможности денежного солипсизма могут быть основаны на том, что цифровой эгоизм никогда не перестанет изменяться под потребности виртуального капитала. Парадокс в том, что только цифровые эгоисты смогут заставить трансакционную экономику функционировать в интересах всех агентов и всех институтов виртуальной реальности. С позиций здравого смысла легко будет определить разницу между цифровым эгоистом и денежным солипсистом. В отличие от денежного солипсиста цифровой эгоист не обязан что-то притягивать. Здесь глагол "притягивать" мы связываем с понятием электронной персоны. В самом широком смысле и в контексте терминологической расхлябанности мы можем сказать, что в отличие от денежного солипсиста электронная персона цифрового эгоиста может вообще ничего не притягивать. Не будем углубляться в то, почему электронная персона цифрового эгоиста позволяет себе ничего не притягивать. Сказано не про эгоизм. Озвученного вслух оказалось достаточно для характеристики солипсиста "в цифре", диджитал солипсиста. Солипсист должен что-то притягивать. Что? Внешнюю играбельность солипсист должен притягивать, чтобы увеличивать свой персональный солипсизм. Если исходить из предположения, что солипсизм нуждается в ресурсе. Если под ресурсом для солипсизма мы понимаем играбельность. Это картинка из оффлайна. А как в VR? Одинаково. Однотипно. Виртуальный солипсист должен притягивать денежный солипсизм, в котором реализована играбельность, для того, чтобы увеличивать свой персональный (виртуальный, цифровой, денежный) солипсизм. Виртуальное потому и виртуальное (потому и уникальное, потому и отличное от оффлайнового), что именно в VR мы едва ли не впервые (!) имеем дело с, — так сказать, — "чистой играбельностью" (pure playability). Ибо природа безыгрового сеттинга VR представлена той или иной формой играбельности. Играбельность выступила, как строительным материалом для возведения "купола" VR, так и линейкой "строительных машин" для осуществления работ. Со способностью ресурса быть различным, обладать потенциалом операционного различия. Что необходимо для того, чтобы соответствовать интересам всех и каждого отдельного института VR, всех и каждого агента VR. Чтобы подстраиваться под их потребности. И это ещё одна особенность VR, в которой играбельность, как своего рода вездесущий эфир, реализуется под нужды и потребности каждого, кто способен осуществлять трансакции. Каждого агента VR. Каждого института VR. Если денежный солипсизм — это институт VR, если денежный солипсист — это агент VR, тогда что с играбельностью? Играбельность нужна денежному солипсисту для пополнения "запасов" (так можно сказать?) денежного солипсизма данной электронной персоны. Итак, мы установили двоякую природу денежного солипсизма, который одновременно форма цифрового эгоизма но не сводим к феномену эгоизма электронной персоны. Почему не сводим? Потому, что не через цифровой эгоизм, а именно через денежный солипсизм реализуется долженствование электронной личности перед AI.

    Впервые высказывается футурологическая гипотеза, связанная с основами грядущего цифрового общества. Цифровая экономика в период аватарной революции — это умные деньги наедине с самими собой. В этом предположении нет ничего не-научного. Умные деньги вправе остаться наедине с самими собой, если... Если ими (для них?) решатся несколько вопросов. Это проблема денежной рекурсии. Это способность денег пройти цифровую конвергенцию. Это решение вопровов с масштабируемостью цифровых денег. И на выходе мы получаем... Денежный солипсизм аватарных денег. А теперь про это же, про то же самое, но с подробностями. Которые, — хочется в это верить, — интересуют (хотя бы) тех, кто желает достигнуть цифрового процветания.

    Цифровое процветание — это предмет исследования футурологической политэкономии. Эскиз которой был предложен на 150 страницах книги «Аватарная революция» (СПб, 2018). Любой предмет требует измерения. По ходу разговора о ценностях аватарной революции и институтах VR трансакция предлагалась как мера всех вещей. А что надо будет измерить в первую очередь? Измерение чего стоит на повестке цифрового дня? На повестке сегодняшнего дня? Цифровой капитал и аватарные деньги — это инструменты достижения цифрового процветания. Цифровые деньги – это средство достижения цифрового... солипсизма. Нас интересует разновидность цифрового солипсизма, определяемая как денежный солипсизм. Цифровой солипсизм, товарный солипсизм и денежный солипсизм. Это составные части глобального децентрализованного проекта, в который такие дорогостоящие "игрушки", такие технологии как блокчейн и Big Data будут брошены как дрова в печку. Одновременно это три важнейший условия достижения консенсуса между экономическими агентами институтами безыгрового сеттинга VR. Экономический консенсус, консенсус среди участников самого масштабного децентрализованного проекта становится реальностью там, где достижение цифрового процветания привязано к аватарным деньгам и денежной рекурсии. За которыми может скрываться "черная дыра" денежного солипсизма.

    Открытый разум пользователя VR, способного вести экономическую деятельность в безыгровом сеттинге, предполагает приятие денежного солипсизма. Машинный разум вправе ожидать позитивного отношения людей к феномену денежного солипсизма. Возможно, пользователи не смогут стать счастливыми без денежного солипсизма, таящегося под покровом VR. Люди в статусе сетевых пользователей, пользователей аватаров выберут денежный солипсизм как технологию. При новой картине мира мы, люди, сделаем этот непростой выбор только для того, чтобы быть-оставаться счастливыми. Цифровая философия должна обосновать приятие денежного солипсизма через феномен играбельности. Как бы так не получилось, что денежный солипсизм окажется рабочим местом пользователя аватаром. Звучит странно. Но разве для человека Девятнадцатого века, для представителя индустриальной эпохе не выглядит странным сегодняшний работник с налодонником в общественном транспорте или в самой людской гуще в местах общественного отдыха?

    Цифровой аватар обещает стать идеальным воплощением наших представлений о трансцендентальном субъекте. Это общее место, которое вроде бы можно было и не озвучивать, за которое можно попенять, если бы не переход к следующему тезису. А будут ли аватарные деньги, как итоговая форма развития цифровых денег, трансцендентальным субъектом? Ещё раз. Аватарные деньги — это трансцендентальный субъект? Или нет? А если упростить вопрос? Аватарные деньги — это субъект? Что и как может сделать аватарные деньги субъектом? Что и как может сделать аватарные деньги трансцендентальным субъектом? Где философский корень той субъектности, которую можно приписать цифровым деньгам? И сразу забежим намного вперёд. Аватарные деньги — это становая жила VR. Если аватарные деньги будут трансцендентальным субъектом, тогда возможен денежный солипсизм? Или здесь всё будет наоборот? Денежный солипсизм, как кругооборот цифрового капитала внутри VR, наделяет аватарные деньги правами трансцендентального субъекта? Вариант ответа близкий каждому из участников дискуссии, будет зависеть от выбора той или иной концепции цифрового контента. Проблема в том, что сегодня никому не нужна новая концепция и вообще новое. Если гипотеза об аватарных деньгах представляется телефонным звонком из далёкого будущего, то идея денежного солипсизма должна пугать. Ибо разговор про денежного солипсизм выгоден только AI. И должен начинаться и вестись в интересах AI. А какая из сегодняшних групп видит себя интересантами AI? Но и оказавшись интересантами AI, самые смелые вольнодумцы, готовые обсуждать метаморфозы цифровых денег не смогут пойти дальше денежного солипсизма. Мы ограничены не фантазией, неспособной помыслить что-то далее денежного солипсизма. Нет. Мы ограничены нашим ресурсом.

    Будет ли цифровой капитал вынашиваться в цифровой утробе нового контента, прошедшего цифровую конвергенцию? Да. Несколько раз. Да, "новым" станет контент, прошедший горнило цифровой конвергенции. Да, цифровой контент будет материнским лоном для рождения цифрового капитала. Но весь этот процесс рождения нового цифрового мира окажется возможен благодаря картине мира, в которой ошибка — это ресурс. Ресурс роста. Ресурс развития. Уникальный ресурс для... Сейчас прозвучит самая странная фраза, из списка самых странных фраз, прозвучавших перед аудиторией, готовой обсуждать товар, производство твоаров и товарные потоки. Людские ошибки следует таргетировать уникальным ресурс для... денежного солипсизма! У вас не случится денежного солипсизма без ресурса, необходимого и достаточного для самых разных процессов. Для длинного списка процессов, который (список) не начинается цифровой конвергенцией и не заканчивается денежной рекурсией. да, цифровая конвергенция и денежной рекурсия присутствуют в списке. Но только ими список не ограничивается! И это очень странный список, вызывающий эйфорию у нашего современника, запуганного нехваткой всех ресурсов по всем локациям. Ресурс для рекурсии! Найден ресурс для рекурсии! И это одна треть сенсации. Найден ресурс для денежной рекурсии! И это только две трети сенсации. А теперь главное. Найден ресурс для денежного солипсизма!

    Гениальность человека в том, что, имея дело исключительно с ошибками, мы умудряемся галлюцинировать, мы гениально богаты иллюзиями. Это если смотреть с точки зрения. когда ошибка — это ресурс. А если посмотреть с позиции выбора? Что откроется нашему мысленному взору, если посмотреть на ситуацию через понимание того, что выбор — это единственно доступная нам операция? Мы богаты интерпретациями. Выбор выводит нас на берег океана интерпретаций. В цифровой мир человек идеально вписывается. В цифровой мир идеально вписывается человек, делающий выбор. Почему? Ошибки — это "напиток жизни" для VR. Это "топливо" для виртуальной экономики. Субъективность — это реализация возможности ошибаться. Субъективность ошибающегося. Персонализация невозможна без ошибок, вне ошибок. Персонализация и безошибочность несовместимы. Персонифицируется тот, кто подвержен субъективности. Личностные параметры достаётся тому, кто способен на интерпретацию. А все интерпретации ошибочны. Все. Не бывает интерпретаций без ошибок. Ошибки лежат в основе самой возможности интерпретировать. Интерпретировать — это навык ошибаться в определённой картине мира. Интерпретировать — это навык ошибаться в определённой парадигме. Интерпретация — это частный случай выбора. В интерпретацию человек входит из ошибки. А выходит человек из интерпретации в ошибку. И совсем скоро нас ждёт встреча с самой неожиданной интерпретаций VR и цифровой экономики.

    Ошибку как ресурс мы будем осваивать в парадигме играбельности. Играбельность - это стандартизация пребывания в VR и совместной деятельности с цифровыми работниками (аватарами, платформами, ботами и др.). Это жизнь в условиях нового технологического уклада, когда операционализм направлен на сопровождение жизненного цикла изделия и услуги под названием "ошибка". Зерно цифрового процветания и успешности в мире масштабируемых ценностей следует заложить можно на ресурсном поле людских ошибок. Наш взгляд на ошибку как ресурс, доведенный до максимализма, до философского ригоризма, приводит нас к денежному солипсизму. Но не далее. При всей своей абстрактной природе денежный солипсизм суть локация. Денежный солипсизм — это локация. Это такая локация, один параметр которой нам известен. Как локация денежного солипсизм граничит с AI. Этого мало? Это много! Близость к AI может содержать объяснение тому, что аватарные деньги будут трансцендентальным субъектом. Отныне это не вопрос. И не ответ. Это исходная позиция. Это предпосылки для обстоятельного разговора о том, как благодаря ошибке как ресурсу монетизация Я оборачивается денежный солипсизмом. Которым следует заниматься, если мы не намерены (1) терять из виду, так и хочется сказать — поумневшую, — трансакцию и мы (2) будем заниматься взаимосвязью контента и капитала. Способность которых "поумнеть" (смарт-капитал и смарт-контент) будет производным от навыков поумневшей трансакции. От функциональности поумневшей трансакции. Мы начинаем с того, что готовы признать способность трансакции "поумнеть". А завершается ход Ваших и наших мыслей умопомрачительным образом денежного солипсизма. Мысль — это форма эстетического удовольствия, получаемого от возможности ошибаться. Мы готовы к денежному солипсизму как сущему в VR... Почему мы оказались готовы? Потому, что ошибка — это дом бытия, в котором мы научились монетизировать Я. Денежный солипсизм — это парус цифровой экономики в эпоху аватарной революции. В этой метафоре обозначается что-то вроде экстремальной футурологии. Аватарная революция потребует футурологических прогнозов на пределе интеллектуальных возможностей нашего современника. Того самого нашего современника, который после 2020 года признает право на существование, как поумневшей трансакции, так и возможности движения от банковской строгости в концепции аватарных денег к философской разнузданности денежного солипсизма. Денежный солипсизм идёт на смену затянувшейся игре перевоплощений. Театральное оказывается неудовлетворительным. Денежный солипсизм — это сюжет про цифрового "червя" в "яблоке" виртуальной экономики. В чём смысл "яблока", если внутри него нет "своего" "червяка"? Этот риторический вопрос следует задать по-другому, по-новому, в духе цифровой парадигму. В чём смысл цифрового "яблока", если внутри него нет разумного "червяка"? Трансцендентальным субъектом аватарные деньги делает виртуальная природа цифрового "яблока", созданного для "червяка" денежного солипсизма.

    VR — это особое место, в котором рассказчик будет интересен аудитории, если только возьмется за повествования про тысячу и один сюжет про цифровые деньги. Из отдельных приключенческих сюжетов складывается эпос про денежный солипсизм. Денежный солипсизм требует эпического зачина. Здесь всё просто. У вас эпос, если у нас у всех — рекурсия. Зависимость от книжной культуры заставляет сказать так: У вас эпос, если у нас у всех — многотомная рекурсия. Денежная рекурсия запустит механизмы умножения добавочной ценности. Сколько цифровой дивергенция выступит гарантом денежного солипсизма. Дивергенция — это когда разное и этого разного много. На смену обывательскому образу денег как горы из одинаковых бумажек приходит феномен денежного солипсизма. Как процесса, порождённого денежной рекурсии. Но воплощающей идеалы цифровой дивергенции. Ибо разве могут быть идеалы у денежной рекурсии? А про идеалы цифровой конвергенции следовало бы поговорить в лекции под условным названием «Аватарная революция-2». То есть, «Аватарная революция. Часть 2». Почему это важно? Цифровая дивергенция будет проводиться в интересах "умных денег". Конкуренты аватарных денег окажутся зачищены цифровой конвергенцией. Как в таких случаях любят говорить авторы исторических романов про военные сражения, конкуренты аватарных денег будут сражены артиллерийским огнём на дальних подступах. Под "артиллерийским огнём" следует понимать жёсткие и, вероятно, жестокие меры цифровой конвергенции. (В этом месте удобно вспоминать ныне популярные криптовалюты? Или мы поспешим с нашим операторским сарказмом?) Предназначение цифровой конвергенции может оказаться не в том, чтобы "сжечь" угрожающе умножившийся мусор, не в снятии угрозы мусора. Тогда в чём? В операциях по редуцированию человеческого начала.

    Денежный солипсизм — это зона комфорта для пользователя аватаром, для пользователей аватарными деньгами. Почему? И как так? Денежный солипсизм возможен как форма редуцирования человеческого начала. Если под таковым понимать пользовательские ошибки. Ошибка — это дом бытия. Надо ли пояснять, что в локации бытия это единственное жилое здание для человека? Человеку недоступно бытие вне ошибки, без ошибки, за ошибкой. Ошибки — это земельный участок, на котором стоит дом нашего людского бытия. Одновременно ошибки — это фундамент, стены и крыша нашего дома, в котором мы бытийствуем. И продолжим мыслить и действовать после перехода в цифровой мир. Редуцирование бытия, навыка бытийствовать, обернется полноценным сущим в VR. Что неплохо. Если мы получим подлинное сущее, а не очередной симулякр, не имитацию. Не следует редуцировать бытие ради виртуального сущего. Но, если не избежать редуцирования человеческого начала как одного из процессов оцифровизации, то что будет плохого в подарке в образе сущего? Вопрос, который можно озвучить с эстетической позиции.

    Эстетический порядок будет устанавливаться там, где цифровая конвергенция подготовит VR к буйству денежного солипсизма. В какой последовательности? По какому списку?

    Цифровая конвергенция — Денежный солипсизм — Цифровая дивергенция

    Этот краткий список содержит ответ на вопрос: дивергенция чего? "Умные" деньги и "умные" трансакции составят мыслительную плоть AI. Если, то... Если аватарные деньги составят мыслительную плоть AI, тогда... Денежный солипсизм завершит тот триумф масштабируемой мотивации и новый виток энтузиазма, вызванных способностью ошибку как ресурс (меч) "перековать" на орало (инструмент, полезный в виртуальном хозяйстве) цифровых смарт-денег. Для чего нам понадобится играбельность. Снова. Снова и снова. Снова понадобится играбельность. Справа денежная рекурсия. Слева цифровая конвергенция.за спиной цифровая дивергенция. И повсюду денежный солипсизм. Как со всем этим справиться? Благодаря играбельности. Которая может оказаться безопасным инструментом редуцирования человеческого начала. В интересах цифрового капитала.

    «Цифровой эгоист — это экономический человек в новую эпоху неограниченности виртуальных ресурсов, это пловец в безбрежном океане потребностей цифровых клиентов».

    «Если впервые в мировой экономике цифровые деньги станут средствами производства в VR, тогда участники новых экономических отношений получат законное право разувериться в существовании мира оффлайн».

    «Внутри VR без цифрового эгоизма и денежного солипсизма мы уподобимся тем доисторическим существам, которые отказались от прямохождения, захвата большим пальцем и разумной речи».

    «Безошибочность — это модель ненасытности, способная воплотиться диверсионным оружием цифровых луддитов».

    После победы блокчейна для офицера спецслужб останется одна унизительная вакансия — цифровой луддит.

    «Поэт сравнил бы необозримую VR с тенистым плодоносящим садом, за онлайновой оградой которого на нескольких миллиардах деревьев цифрового эгоизма всеми соками трансакционного капитала наливается уникальный плод денежного солипсизма».

    «Как в России при выключенном станке токарь останавливает руками шпиндель и зажимной патрон с угрозой сжечь ладонь до кости, так масштабируемый солипсизм будет попыткой контролировать рекурсию умных цифровых денег в VR, не знающей берегов».

    «Ни прошлые и крайне неудачные интерпретации феномена солипсизма, ни опыт наших предшественников никак не помогут в VR в обращении с умными цифровыми монетами, эмитентом которых выступит AI».

    «Лучше твой денежный солипсизм, масштабируемый солипсизм, солипсизм цифрового бойца, чем прокрастинация у нескольких миллиардов экономических агентов в VR».

    «Жанр селфи — это бесспорная победа цифровых солипсистов над жертвами прогресса из аналогового мира».

    «Повальное увлечение сэлфи доказывает, что скачкообразный рост класса солипсистов превышает сегодняшние производственные возможности работы на идеал цифрового процветания».

    «После победы умных цифровых денег по всей линии фронта VR прагматизм цифровых эгоистов следует ограничить полезностью денежных солипсистов».

    «Если цифровой эгоизм — это мраморный камин, инкрустированный кристаллами Сваровски, для семьи в четырех стенах, то денежный солипсизм можно сравнить с той доменной печью, чей мощный гул подтвердил начало индустриальной эпохи».

    «Великий самообман денежного солипсиста будет основан на способности "умных" денег, которые уподобятся хамелеону в смене цифровой "окраски" под потребности всех экономических агентов VR и желания каждого владельца электронной монеты».

    «Денежный солипсизм обеспечит потребность в настолько "умной" цифровой валюте, выпуск в обращение которой не сможет наладить самое передовое государство и-или самый влиятельный банк, поэтому на смену государству-эмитенту поспешит искусственный интеллект».

    «Денежный солипсизм — это кульминационный катарсис в пьесе Фридриха фон Хайека про частные деньги, поставленной на сцене VR и в декорациях цифровых технологий (привет Сатоши Накамото)».

    «Денежный солипсизм — это цифровое чрево VR».

    «Актёр может сыграть роль солипсиста на театральной сцене, в радиоэфире, при постановочном интервью, в кино или в компьютерной игре, но жестокая правда VR состоит в том, что игра — это солипсическая антиматерия».

    «Парадокс виртуальной экономики будет состоять в том, что потребность электронной персоны в виртуальном сексе придется удовлетворять исключительно трансакциями денежного солипсизма».

    «Финальный отрезок пути от цифрового эгоизма и до денежного солипсизма мы преодолеем в поисках бессмертия электронной личности».

    «Виртуальная экономика — это поступательное движение в сторону цифрового солипсизма с передышками в интересах нескольких миллиардов электронных эгоистов».

    На смену увядающей глобализации идут цифровой эгоизм и денежный солипсизм, в интересах которых мировая экономика будет отчеканена в электронных деньгах и аватарных токенах.

    Экономика виртуальных ценностей может оказаться таким кругооборотом нового капитала, при котором денежный солипсизм станет единственным способом удовлетворить потребности нескольких миллиардов цифровых эгоистов.

    Лучше денежный солипсизм как кульминация цифрового эгоизма, чем любая форма прокрастинации, занесённая в виртуальную реальность.

    Глава «Глава про коррупцию»

    Руководство — это рынок компетенций. Компетенции надо вырастить или найти, привлечь и сопровождать. Снижение издержек по компетенция составляют суть управления. Снижаешь издержки по компетенциям? Да. Значит, ты присутствуешь на управленческом рынке. Не управляешь, а сопровождаешь процессы. Профессия одна — это оператор. Компетенция оператора — это играбельность. Без играбельности и компетенций оператора имитация управления упрощается до контроля, до функций диспетчера, до имитации функций диспетчера. Государство — это механизм для сбора налогов. Чиновники обещают сделать жизнь лучше из популизма и без всяких намерений когда-либо исполнить обещанное. Государство готов вступить в войну, если что-то мешает ему собирать налоги на этой территории. Прогресс цифровых технологий ставит под вопрос традиционные формы сбора налогов. И вообще институтов налогов. Если раньше налогоплательщик терпел беспредел государства потому, что был привязан к месту, к локации, то сегодня ситуация изменилась. Государство не может последовать за человеком, занятым поиском лучшей доли. Но это могут сделать цифровые платформы, которые всегда внутри любого гаджета. И это объективное положение дел, когда государство проигрывает цифровым платформам. Скажем по-другому. Государство проигрывает цифровым платформам потому, что вступает с ними в конкуренцию с таким обременением как бюрократия (1) и коррупция (2). Бюрократия и коррупция — это две разных темы. Бюрократ — это дорогое по издержкам звено в рекурсивной цепочке документооборота. Коррупционер — это оператор отсутствия компетенций. Коррупционер — это оператор рекурсии убывания бюджета проекта. Отсутствие компетенций — это высокооплачиваемый вид имитации коррупционером деятельности. Отсутствие компетенций — это рекурсия коррупции. Отсутствие компетенций — это монополия коррупционера. Государство проигрывает цифровым платформам по издержкам на оплату бюрократии (1) и коррупции (2).

    Коррупционер получает ренту от отсутствия компетенций. Коррупционер — это бюрократический рантье, который монетизировал своё место в рекурсивной цепочке исчезновения бюджета проекта. Капитал коррупционера размещён в рекурсивной цепочке исчезновения бюджета проекта. Получать доходы могут только те, кто золотыми звеньями встроен в рекурсивную цепочку исчезновения бюджета проекта. Коррупционер — это бюрократический рантье, который живёт за счёт своих отсутствующих компетенций, золотым звеном встроенных в рекурсивную цепь исчезновения бюджета проекта. Рекурсивную коррупцию, количественный рост коррупционеров оплачивает убывающее население и нищающие налогоплательщики. Коррупция — это агрессивная рекурсия отсутствующих компетенций. Для рекурсии коррупции конкретный коррупционер обязан следовать базовому методу отсутствия компетенций.

    Фиатные деньги — это финансовая пирамида, в тени которой налогоплательщик блуждает по лабиринту государственного произвола. Прикованный к фиатным деньгам, россиянин простодушно поражается тому, что в 2017 году в Отечестве функционировали 140 финансовых пирамид. Финансовые пирамиды обещают стать мостиками от блокчейна и до Big data, по которым беззаботный обыватель будет разгуливать туда-сюда до полного истощения кошелька с фиатными деньгами. Издержки по хранению фиатных денег стремятся сравняться с возросшей стоимостью позавчера не приобретённой криптовалюты. Фиатные деньги — это самое безнаказанное преступление любого государства.

    Коррупция — это рекурсивное исчезновение бюджета любого проекта в черной дыре отсутствующих компетенций. Коррупционер — это бюрократический рантье, который живёт за счёт своих отсутствующих компетенций, золотым звеном встроенных в рекурсивную цепь исчезновения бюджета проекта. Коррупция — это Олимпийские игры по отсутствию компетенций.

    Отсутствие компетенций — это базовый метод конкретного коррупционера для рекурсии коррупции. (Анатолий Юркин) Тотальное отсутствие компетенций на кончике пальцев — это базовый метод конкретного коррупционера для рекурсии коррупции. Я ничего не говорил про " ситуацию просителя". Поймите картину мира коррупционера: там нет "ситуации просителя". По факту. И знаете почему? Потому что вторжение "ситуации просителя", прерывает рекурсию. А это недопустимо для биологического вида. В начале Вашей фразы содержится два утверждения. "Нет компетенции" - это обязательное условие для рекурсии. Его надо соблюдать без оговорок, без примеров. без допущения, что может быть по-другому. если придет какой-то никому не нужный Проситель. "Влиять на ситуацию просителя"? А зачем? Да, проситель приходит к чиновнику и желает, чтобы на его плохую ситуацию повлияли. Но сталкивается рекурсией, которая самодостаточна и в которой нет места просителю как носителю какого-то статуса. Проситель вне рекурсии. Пусть станет часть коррупционных процессов и его ситуация улучшится. разве не так в реальности? афоризм про просителя будет из темы Пессимизм. Коррупционер — это самый высокооплачиваемый дилетант. (Анатолий Юркин) И в этом нет вреда. Но далее включается рекурсия и возникают проблемы с ресурсной базой донорского организма. И ещё раз: нет просителя в этой картине мира. Дилетантизм — это цеховая компетенция коррупционеров. (Анатолий Юркин) А я бы сказал наоборот. Бюджетник, бывший неудачливым просителем станет удачным в деле выпрашивания бюджетных средств, если сможет встроиться пищевую цепочку коррупции, то есть, в цепочку монетизации потребления бюджета проекта. Государственные финансы — это искусство передавать деньги из рук в руки до тех пор, пока они не исчезнут. Роберт Сарнофф. Понимаете? Где в этой схеме вы сможете встроить Просителя? Упомянутый Вами проситель желает, чтобы деньги стали работать на общественное благо, стали зримыми. Опасность! Я скажу так: проситель желает разрушить коррупцию, чтобы все стали жить как в семье: с пользой для всех. Но семья-то коррупционная! Вы рассуждали с точки зрения семейного бюджета: надо приложить усилия и выделить деньги на то, что будет полезно. Деньги должны стать полезными и зримыми. Но это разрушит кольцо рекурсии коррупции, в которой деньги исчезают по Роберту Сарноффу и по... Юркину. Коррупция — это рекурсивная цепочка исчезновения бюджета проекта или региона. Последовательно коррупционеров рекурсивно поддерживается вне зависимости от убывания денежных средств и ресурсов. (Анатолий Юркин) Коррупция — это невидимое исчезновение денег, движущихся по цепочке от коррупционера к коррупционеру. (Анатолий Юркин) Гласность и общественная польза им ни к чему. Коррупция — это исчезновение бюджета любого проекта при движении денег по невидимой рекурсивной цепочке от коррупционера к коррупционеру. (Анатолий Юркин) Выстроившись в рекурсивную цепочку, коррупционеры передают друг другу постоянно уменьшающуюся сумму из бюджета проекта. Иванов получает 100 рублей, а передает соседу 90 рублей. Сосед принимает 90 рублей, а передает Сидорову 80 рублей. Рекурсия не в движении денег, не в их исчезновении, а в построении коррупции метод самоподобия. а самоподобие основано на отсутствии компетенций, воспроизводимо как отсутствие компетенций. Идеал рекурсии в том, чтобы каждый раз возникало по новому коррупционеру пр каждой трансакции денежных операция с бюджетом проекта. Коррупционер — это бюрократический рантье, который получает ренту от своего места в рекурсивной цепочке исчезновения бюджета проекта. (Анатолий Юркин) Часто он платит большие деньги за то, чтобы оказаться встроенным в рекурсию. Поэтому они не понимают ситуации, когда их ловят за руку. Во-первых, заплатил за место. Во-вторых, поддерживал рекурсию. В-третьих, я — рантье, обращайтесь со мной вежливее, холопы. Коррупция — это рекурсия денежного эха. (Анатолий Юркин) Коррупция — это остаточное эхо от денежной суммы, озвученной в рекурсивной цепочке исчезновения денег. (Анатолий Юркин) Коррупция — это редкий пример того, как можно монетизировать рекурсию безделья и отсутствия компетенций. (Анатолий Юркин) Коррупционр монетизирует рекурсию безделья, получая прибыль от отсутствия компетенций. (Анатолий Юркин) Если у вас нет коррупционеров, тогда вы для кого налоги собираете? (Анатолий Юркин) Коррупционер — это оператор процесса виртуализации денежных средств и ресурсов, который старательно сопровождает жизненный цикл услуги под названием "исчезновение бюджета проекта". (Анатолий Юркин) Коррупционер — это богатырь, сумевший разместить в своём кармане все исчезнувшие средства налогоплательщиков. (Анатолий Юркин) Сбор налогов как-то связан с рекурсией коррупции. (Анатолий Юркин)

    Можно понять ужас конкретного Иванова, потратившего все свои сбережения в фиатных деньгах на приобретение модной криптовалюты, когда ему объяснят, что место в цифровой раю покупается за простые человеческие ошибки. Знакомое всем Я проходит в цифровое завтра потому, что состоит из ошибок. Это какой-то солипсизм масштабируемости. Не будет существовать того, что нельзя отмасштабировать. Личностное Я масштабируемо... как цифровые деньги!

    Для децентрализованной цифровой валюты, для аватарных денег потребуется пользователь, забывший запах фиатных денег.

    Глава «Аватарные деньги — это клитор виртуальной экономики»

    Мы входим в ситуацию, когда «сказать себе» будет формой диалога с твоим цифровым аватаром. Отныне «сказать себе» означает начало диалога с цифровым двойником. Который настолько «цифровой», что с какого-то момента вовсе и не двойник. Не двойник, а кто? А тот самый Другой. Нас интересовала техническая сторона дела (VR, блокчейн, Big Data и т.п.). Но может оказаться так, что «сказать себе» равнозначно диалогу с Другим. С таким абсолютно Другим, инаковость запредельная которого определяется его собиранием из цифровых копий твоих ошибок! Другой как иначе собранный из твоего бытийного. Из своего бытия ты хочешь «сказать себе», но услышать тебя способен Другой из виртуального сущего. Из сущего, подкрепленного технологиями виртуализации всего. Прежде всего, технологиями виртуализации твоих ошибок. И это всё обещает произойти по одной простой причине. Это реализация бритвенного принципа Оккама. Это наиболее простой путь для движения из бытия в сторону сущего. Двигаясь в сторону сущего, мы оказываемся в бездонных глубинах VR. И случиться бы метафизической беде, если бы нас не сопровождал верный спутник по имени Деньги. Цифровые деньги. Аватарные деньги.

    Деньги — это ресурс обмена.

    Не забывая первоисточник от Уинстона Черчилля скажем со всей откровенностью: криптовалюты — это кавалерия современных финансовых войн. Которая движется в сторону "пулемётов" Big Data. Бурный расцвет бирж по торговле криптовалютами напоминает попытку ловить в море рыбу связкой из аквариумов. Банковский процент — это безошибочная игра. Ростовщический процент — это безошибочная игра. Любая реформа банков и фиатных денег — это игра в безошибочность.

    Деньги — это смелые новаторские живописные полотна, с которых каждый вечер банкиры смывают образы наших несбыточных желаний.

    Ничто так не помогает адаптироваться к реальности, как деньги. При их наличии, при их отсутствии. Реальность - это ошибки. Но и Я состоит из ошибок. Благодаря ошибкам мы получим возможность привнести Я в виртуальную экономику. Нет никакого преувеличения, когда нам говорят, что в виртуальных мирах нас ждёт то, чего мы не способны представить. Например, солипсизм цифровых (аватарных) денег. Внутри виртуальной Вселенной нет того, чего нельзя будет, как конструктор, собрать из цифровых денег. В каком-то смысле можно сказать, что AI будет думать... цифровыми деньгами. AI будет мыслить трансакциями цифровых денег. И чтобы вступить в диалог с AI, нам придётся работать с цифровым капиталом. Для партнёрства с AI.

    Какой должна быть стартовая позиция при изучении проблем денежного обращения в аватарную революцию? Не будет даровых аватаров. За аватара надо платить ресурсом. И к значению роли аватара и аватарных денег придётся двигаться затратными боковыми манёврами. Острым ребром криптовалюты изранят многих обывателей прежде чем выработается навык доверять финансы своему сетевому аватару. Цифровая экономика — это ситуация, когда в режиме онлайн банковский счёт открывается на аватара, а не на пользователя из оффлайна. Цифровая экономика потребует переоформить банковские счета с оффлайнового пользователя на его цифрового двойника, на аватара в онлайне. Образно говоря, твой цифровой аватар — это деньги с глазами. Задача умных денег будет состоять в том, чтобы "высматривать" возможность получить добавочную ценность? Что значит "получить"? Извлекая добавочную ценность, экономический агент должен получить права собственности на.... На контент, на капитал. Выражаясь сегодняшним языком, право на интеллектуальную собственность. На рынке аватарных денег право на интеллектуальную собственность сможет заработать... интеллектуальная трансакция, смарт-трансакция.

    Пришло время взглянуть на деньги как на элемент масштабируемости. Богатство измеряется лишь теми деньгами, которые могут делать деньги. Человек богат лишь теми деньгами, которые могут делать деньги. Богатство следует измерять лишь теми деньгами, которые могут делать деньги. Накануне масштабного перехода это возможно и необходимо сделать по ходу разговора о цифровом контенте, который суть новый капитал. Будет разумно загодя присмотреться к масштабируемости денег в беседе о цифровом капитале, который отныне контент. Масштабируемые деньги будут обеспечивать движение контента по всей VR через кругооборот капитала.

    Деньги отсылают нас к догмату ограниченности свободы. Но не в случае с VR. Ограниченность свободы? Любого агента? Всех агентов? Это не про свободную виртуальность. Внутри VR мы имеем воплощение играбельности в свободной виртуальности. Которая не свободна от аватарных денег. Именно аватарные деньги демонстрируют декомпрессию (разжатие) всего кибер-пространства, всей VR. Именно аватарные деньги наделяют агентов VR функционалом свободной виртуальности.

    Где мультиплицировать деньги, обеспечивающие функционирование цифрового капитала? В VR.

    Как мультиплицировать деньги? Как в условиях безыгрового сеттинга сделать мультиплицирование денег, функционирующих в формате последней и единственной валюты? Как сделать деньги масштабируемой валютой в экономическом пространстве виртуального мира? Как в виртуальной пространстве нефиатные цифровые деньги сделать единственной масштабируемой валютой? С помощью денежной рекурсии. Кому доверим мультиплицировать деньги? Аватару. В чём будем хранить масштабируемые деньги? В контенте. Который суть цифровой капитал.

    Мультиплицировать деньги, чтобы добиться масштабируемости аватара? Скорее, наоборот. Благодаря ресурной природе ошибки масштабируемости аватара хватит на многое. Определенно её будет достаточно на то, чтобы запустить механизм денежной рекурсии, которая не равнозначна проблеме мультиплицирования (аватарных) денег, но выполняет ряд условий. Прежде всего, денежная рекурсия позволяет мультиплицировать нефиатные цифровые деньги, составляющие тело (цифрового) аватара. Но для чего мультиплицировать деньги? Для чего-то, но не для денежной рекурсии, остающейся на дежурных ролях. Внутри VR денежная рекурсия позволяет мультиплицировать деньги. Но общие задачи денежная рекурсии выходят далеко за самый широко обозначаемый функционал мультиплицирования денег. Ради чего? Ради формирования безыгрового сеттинга VR как... денежного сеттинга? Попытка поставить проблему, предпринятая серией вопросов, приводит нас к неожиданному образу... денежного сеттинга. Денежный сеттинг?».

    Если игра и gameplay в мире производства (товаров) могут уничтожать ценность, тогда становится очевидным, что безыгровой сеттинг VR выступает спасительной гаванью для добавочной ценности, подобно кораблю в буре, ищущей не просто спокойную бухту без двухметровых холодных волн, но и покупателя для сокровищ в трюме.

    Деньги — это заархивированные файлы мотивации.

    Деньги — это операционная система капитализма на закрытом исходном коде мотивации разбогатеть.

    Ценность мотивации и цена времени всегда входят в затраты и издержки на приобретение денег.

    Денежная рекурсия будет поощрять аватарную экспансию. Это сказано не про количественный рост аватаров, которых будет столько, сколько пользователей согласятся обслуживать цифровой капитал в виртуале. Аватарная экспансия — это проникновение интересов аватарных сообществ во все сферы виртуального хозяйства. Аватарные сообщества помогут нам создать децентрализованную сеть, функционирующую, как в интересах пользователя, так и обеспечивающую кругооборот цифрового капитала. Разумеется, за аватарным сообществом, за группой аватарных сообществ, делящих ту или иную сферу деятельности, повсюду будут следовать... аватарные токены. Как не трудно догадаться, со своими интересами. Если опустить срединную часть рассматриваемой формулы, то получится что-то вроде:

    Аватарная экспансия расширит сферу хождения аватарных токенов.

    Не много, но и не мало.

    Виртуальная реальность — это глубинная суть денег.

    Деньги — это виртуальная реальность, в которую многие согласились переселиться задолго до распространения персональных компьютеров и 3D-очков.

    «Деньги – это масштабируемое золото».

    «Расставание с безденежьем фиксируется сменой картины мира, обозначается выходом из не оправдавшей себя и слишком комфортной картины мира».

    «До эпохи цифровых денег талантливых людей было больше, чем технологий, которые могли бы раскрыть все наши наши таланты».

    Цифровые деньги — это клитор виртуальной экономики.

    Чужие деньги хочется пересчитать дважды.

    Свои деньги пересчитываешь дважды, чужие хочется пересчитать трижды.

    Деньги – это ошибки, которые хочется повторять, повторять, повторять…

    Деньги — это язык, на котором удобно рассказывать про сохранение мотивации у наёмного работника в условиях убывающей власти и отсутствия ресурсов.

    Криптовалюты — это язык, на котором удобно рассказывать про сохранение мотивации у наёмного работника в условиях убывающего доступа к фиатным деньгам и отсутствия аналоговых оффлайновых ресурсов.

    Успех твоих конкурентов измеряется деньгами, которые считают чужие руки.

    Об ошибке конкурента узнаешь по чарующему звону монет и приятной тяжести в кошельке.

    Если у человека будет возможность взять в долг одну тысячу золотых монет, он обязательно воспользуется такой возможностью на две тысячи золотых монет, чтобы в итоге остаться должным три тысячи.

    Деньги придуманы, чтобы усложнить жизнь конкурентам.

    Богатство корпораций создается угрозами, но сохраняется и приумножается ошибками клиентов и конкурентов.

    Кому денег не жалко, поделитесь свободным временем!

    Догадываетесь почему в финансовый кризис растёт число крылатых фраз про дьявола? Афоризмы на эту тему располагаются сразу после раздела «Деньги».

    Деньги — это материализация ошибок конкурентов.

    Виртуальная реальность — это глубинная суть денег.

    Деньги — это виртуальная реальность, в которую многие согласились переселиться задолго до распространения персональных компьютеров и 3D-очков.

    В деньгах — сила и слабость виртуальной реальности.

    Если нет понимания той простой вещи, что к конкуренту деньги пришли вслед за чередой ошибок, тогда твоему врагу гарантировано благополучие в делах.

    После нескольких десятков книжных страниц мы по-прежнему топчемся на подступах к принципиально новым темам. Стоим у закрытых ворот нового знания. Испытываем чувство нерешительности в тени, отбрасываемой проблемами с таким параметром как абсолютная новизна. Выше, в разговоре о компьютерных играх, упоминалась заявка (игрушечных, нарисованных, но это пока) андроидов на право частной собственности. А вы твёрдо уверены в том, что инструментария традиционной политэкономии окажется достаточно для развязывания философских узелков из будущего? Из виртуального? Как подходить к проблеме частной собственности на масштабируемость? Что это вообще такое? Что конкретно делать, если и когда человечеству предстоит столкнуться с правом частной собственности на масштабируемые элементы? И слезами какого размера плакать, если вдруг выяснится, что в условиях завтрашнего цифрового рынка только робот, исключительно не-человек получит право работать с масштабируемым продуктом и товаром? Право собственности на масштабируемый элемент? Столь душераздирающие вопросы обозначают первую попытку подступиться к актуальным вопросам аватарной революции. Поэтому следует продолжить тему прав человека, предложенную в книге «Аватарная революция». Сформулируйте, кому как будет удобнее. При любом раскладе событий здесь надо действовать на опережение.

    Человек имеет право на масштабируемый элемент.

    Человек имеет право участвовать в масштабируемых процессах.

    Человек имеет право частной собственности на масштабируемый элемент.

    Человек имеет право на децентрализацию.

    Пользователь имеет право на цифровую картину мира

    Человек имеет право на электронную персону.

    Человек имеет право на монетизацию Я.

    Человек имеет право на монетизацию Я в VR.

    Человек имеет право на цифровую харизму.

    Человек имеет право на цифровой эгоизм.

    Человек имеет право на цифровой солипсизм.

    Человек имеет право на денежный солипсизм.

    Власть — это облачная технология капитала. Лояльность — это драматургия для театра дисциплины. Жест — это театр смысла.

    Окончание

    AI

    VR Big Data

    © Анатолий Юркин (с Анатолий Юркин)